Нарко-рок — реальность или вымысел?

Нарко-рок — реальность или вымысел?

Надо заметить, что всю науку движет вперед попытка ответить на вопрос: «А что будет, если…» Не будоражь он умы исследователей, не было бы ни паровоза, ни космической ракеты. Молотка бы обыкновенного не было, если б наш далекий предок не задумался: что, если к палке привязать камень?
После этой маленькой преамбулы, думаем, даже ревностные поклонники рока не возмутятся вопросу: что произойдет с организмом человека, если он «поглощает» рок в любом возможном количестве? Будет какая-то реакция или нет?
Мы не станем, как нынче это делают некоторые исследователи у нас и за рубежом, проводить прямые параллели между увлечением роком и наркоманией. Это — тема для отдельной беседы. Хотя не надо закрывать глаза на то, что многие «звезды» рока были наркоманами. От разрыва сердца, вызванного сильной дозой наркотика, скончался лидер группы «Дорз», поэт, вокалист Джим Моррисон. В состоянии наркотического опьянения утонул гитарист «Роллинг Стоунз» Брайан Джон. Долгое время не мог выступать в майке его коллега по группе Кейт Ричардс: исколотые иглами вены давали слишком обильную пищу пересудам. От героина погиб лучший европейский барабанщик Робби Макинтош. Лучший гитарист в истории рока Джимми Хендрикс умер, захлебнувшись содержимым собственного желудка. Это результат принятой сверхдозы снотворного. Список можно продолжать и продолжать. И все же такое примитивное толкование — раз рокер, стало быть, наркоман,— по сути дела, ничего не объясняет. Наш разговор и вовсе о другом. Опираясь только на факты, мы попробуем разобраться, действительно ли рок оказывает воздействие на организм человека. Обратимся к историям болезни. Фамилии не называем, а имена, по вполне понятным соображениям врачебной этики, изменены.
Итак, история первая. Олег, девятнадцать лет. Раннее детство — без каких-либо осложнений и отклонений. Детсад, потом школа. Учился удовлетворительно, был общительным, неконфликтным, в выборе друзей не слишком разборчивым. В шестом классе увлекся тяжелым роком. Закончил восьмилетку, поступил в техникум. Учеба давалась с трудом, пришлось заниматься с репетиторами по химии и физике. Рок привлекал все сильнее. Юноша был всерьез убежден, что рок не просто музыка, а образ жизни. Поэтому отпустил длинные волосы, красил их, носил различные украшения, значки, цепи, считая, что этим он отличается от других: все видят, кто он и что он. После окончания техникума получил распределение на завод. Играл в рок-ансамбле.
Таково общее описание. А теперь то, что медики на* зывают психическим статусом. Фон настроения снижен. Расстроен не столько тем, что привлечен на медэкспер-тизу в стационар, сколько тем, что пребывание в больнице лишило его возможности встречаться с любимой девушкой. Когда говорит об этом, плачет. Считает себя таким, как все, но одновременно конфликтен, раздражителен, требует к себе особого подхода. Вроде бы такой, как все, да не совсем. Волосы всклокочены, с начесом, мыться отказывается. Не критичен к себе. Интересы связаны только с музыкой. Про «металл» рассказывает охотно, являясь ярым поклонником этого направления. Впрочем, не отказывается поговорить про панков и волнистое, но, кроме «металла», ничего более не признает. Излагает свои мысли весьма Примитивно, речь бедна и неразвита. Признает, что полностью зависит от этой музыки. Если не слушает ее постоянно, чувствует себя больным, не способным к работе. В планах на будущее — стать профессиональным певцом в стиле «металла». По характеру возбудим, вспыльчив, обидчив, есть черты истероидности. Хочет лидировать, командовать, упрям, капризен. И одновременно тоскует, угнетен, недоброжелателен. Подчиняется лишь формально.
Заключение медицинской комиссии: психопатия полиморфная»
История вторая. Дмитрий, двадцать лет. Опустим детство и раннюю юность — тут в целом все обыденно. Учился в школе неплохо. Десятилетку окончил всего с двумя тройками — по химии и физкультуре. После школы поступил в Московский автодорожный институт. Но проучился всего месяц и бросил: показалось скучно. Пошел на завод. Проработал год. Спьяну угнал машину, судили, получил полтора года. В связи с судимостью его трудоустроили на другой завод слесарем. Судимость сняли. Работа ему откровенно не нравится, однако с завода не уходит: «Хорошая компания подобралась». Увлечение одно: музыка в стиле джаз-рока. Вырезал себе бритвой на левом предплечье название любимого ансамбля, время от времени надпись «подновлял»: «чтоб была красненькой». Эти самопорезы считает личным делом, средством самовыражения. Настроение часто и резко меняется, с людьми сходится трудно. Конфликтов в его жизни мало, поскольку старается просто сократить все возможные контакты с людьми. Вялый, в отделении держится в одиночку. В свободное время лежит на кушетке или смотрит телевизор.
Психолог отмечал, что на приеме Дмитрий пассивен, недоволен — «вопросы какие-то задают, приходится думать, отвечать». Сам себя считает необщительным: у него; всего несколько достаточно близких приятелей. Жизнью своей недоволен: скучно, не знает, чем заняться, ничего не получается. Отсюда депрессия, которая ощущается им уже давно, причем она постепенно нарастает.

купить диплом о высшем образованииПривязанностей у парня нет, даже к родителям. Возбудим, самоконтроль неустойчив, эмоционально лабилен, высокая степень тревожности. Потребности свои считает неудовлетворенными. Склонен к рискованным поступкам. Социальные нормы усвоены слабо. В контактах с другими людьми недоброжелателен, недоверчив и обидчив. Вместе с тем здорово фиксирован на собственных отрицательных переживаниях. Подчиняется лишь формально — внутри у него все сопротивляется любой команде.
Заключение медицинской комиссии: личность ближе к психостено-шизоидным. Психопатия полиморфная.
История третья. Павел. 1967 года рождения. Детские годы — здесь для нас нет ничего особо интересного. Болел теми же болезнями, что и сверстники. В семь лет пошел в школу. До третьего класса учился на одни «пятерки», затем успеваемость стала падать. Большую часть времени проводил на улице. С шестого класса прорезалась раздражительность. Грубил педагогам, дрался с одноклассниками, в конце концов его поставили на учет в детской комнате милиции. В пятнадцать лет в пьяном виде попал в вытрезвитель, что, конечно, выделяет его из среды сверстников. Что еще о нем сказать? Увлекался каратэ и водным поло. Высот не достиг, даже на разряд не вытянул. В восьмом классе, со второго полугодия, занимался с репетитором. Экзамены сдал, поступил в ПТУ. Год отучился неплохо, его даже старостой выбрали. А потом произошел инцидент: мастер прилюдно сделал замечание. Хотел было Павел из-за этого бросить училище, но, как говорит, «мать закатывала скандалы». Остался в ПТУ.
К той же поре стал играть на гитаре в любительском рок-ансамбле. Окрасил волосы «по гребню», как панк-музыкант. Начались ссоры дома — с матерью, дедом, бабушкой. Из-за чего? Не хотел приходить вовремя, не хотел «таскаться» за хлебом, не хотел подметать полы… Короче, любая работа по дому — работа не только для себя, но и для других членов семьи — становилась источником конфликта. Все его злило, выводило из себя. Обратился к районному психиатру, тот направил парня в больницу на обследование.
Соматических и неврологических отклонений от нормы у Павла не обнаружили. Как и психического заболевания. Хотя в психическом статусе кое-какие черточки заставляют задуматься. Скажем, держится на приеме непринужденно — нога на ногу, но стоит услышать неприятный для него вопрос — на лице гримаса, которую он пытается «стереть». Первые дни в больнице жаловался на бессонницу, раздражительность. Объяснял это тем, что перед стационаром две недели подряд занимался панк-музыкой. Отлучение от нее переносил тяжело, а потом успокоился, раздражительность исчезла. Тогда-то и надо было врачам задуматься о причинах и следствиях. Тем более парень собирался, выйдя из клиники, устроиться в дворники и готовиться к поступлению в музыкальное училище — хотел стать рок-музыкантом. Но на это как-то не обратили внимания.
Прошло не так много времени, и Павел вновь оказался в психиатрической больнице. Потом — еще раз. Повод — психопатоподобное поведение.
За год сменил два места работы. Как и хотел, был дворником, потом стал санитаром. Вскоре все бросил, два месяца нигде не трудился. Через комиссию райисполкома устроился грузчиком в молочный магазин. Мечту о профессиональной музыке не забыл, даже с преподавателем занимался.
Во время третьего пребывания в больнице держался общительно. Рассказывал о роке, о том, что старается быть внешне похож на известных ему рок-музыкантов. Хочет идти в армию. Впрочем, это не совсем точно. Не в армию его тянуло, он боялся стать «белобилетником»: как-то это аукнется на его жизненных планах? Словом, психического заболевания у парня не обнаружили.
Павел был призван в армию. В воинской части адаптироваться не смог. Вел себя замкнуто, высокомерно. Как вы понимаете, армия держится на приказе, на дисциплине. И на первых порах ни один новобранец не обходится без замечаний. Это естественно. Как, впрочем, и то, что нормального человека замечания огорчают, доставляют неприятности. Павел же на замечания реагировал приступами ярости, злобы, агрессивности. Угрожал покончить с собой, даже однажды хотел осуществить свою угрозу — пытался вскрыть вены. А это уже серьезно. Направили на стационарное обследование, там у него на предплечье обнаружили следы порезов. Значит, и прежде причинял себе самоувечье. С врачами был развязным, не чувствовал дистанции. Зафиксировано неустойчивое настроение: чуть что — срывался на крик, угрожал. Речь односложная, эмоциональная, нередко нецензурная. Стремился к подчинению других, провоцировал драки. Отказался от медикаментозных процедур, хотя только лекарствами и можно было корригировать его агрессивное поведение.
Диагноз: психопатия, возбудимая форма в стадии неустойчивой компенсации.
Павла из армии комиссовали.
Мы привели всего три истории. Могли бы больше. Но читатели, видимо, уже догадались: во всех случаях изменения в психике были связаны с увлечением рок-музыкой. В этом сомнений нет. Можно рассуждать о том, что тут первично, а что вторично. Довел ли ребят рок до психического расстройства или, будучи людьми с неустойчивой, слабой психикой, они выбрали соответствующую их состоянию музыку. Как бы то ни было, ухудшение Произошло под воздействием рока.
Обследуя поклонников рока, особенно тяжелого, «металла», неизбежно сталкиваешься с отклонениями в их поведении. Они плохо подчиняются командам, их реакции заторможены. Им словно приходится преодолевать какую-то преграду внутри себя, прежде чем сделать то, что надо. А это значит, что они непригодны к военной службе: армия насыщена техникой, требующей четкой реакции. Не по каким-то дискриминирующим признакам, а просто по здоровью «закрыты» для них и некоторые производства.
Эти ребята, как и те, о которых мы рассказали выше, уже не могут обойтись без музыки, причем во все увеличивающихся дозах. Они должны слушать ее постоянно. Все новые и новые записи. Как вы понимаете, для западного производителя пластинок это идеальный покупатель: он пойдет на все, чтобы получить свою «порцию» рока. У нас таким рокменам живется хуже, хотя за последние годы рынок рок-записей набрал обороты. Есть возможность поддерживать музыкальную «дозу», углублять зависимость. Однако лишенные рока ребята оказываются выбитыми из колеи, раздражительными, их все угнетает, настроение мрачное. Нередки случаи, когда накопившуюся жестокость и жажду выразить обуревающие, «разрывающие» их чувства они выплескивают на окружающих. В № 12 журнала «Ровесник» за 1986 год были напечатаны отклики поклонников рока на одну из публикаций. Автор ее, кстати американец, «позволил себе» не согласиться с восторженной оценкой одной из групп, играющих в стиле хэви метал-рок. Вот некоторые такие отклики.
«Пусть заткнет рот этот вонючий янки. Ему самому надо обратиться к невропатологу»;
«Прошу больше таких вещей не печатать, иначе я за себя не отвечаю. Я вам такое напишу, что язык, который вы обычно слышите у пивной, вам сказкой покажется»;
«Мы, металлисты, прочитав вашу паршивую статейку о нашей любимой, замечательной и непревзойденной музыке, пришли в бешенство, хотелось все рвать и метать, а еще мы с удовольствием набили бы лицо тому, кто это написал. Не пора ли вам заткнуться?»
И так далее, и тому подобное. В редакции недоумевали. Как же так? Из-за чего? Почему такой вызов тем, кто придерживается иного мнения? Но это как раз вполне «естественная», наиболее часто встречающаяся реакция поклонников рока. О какой-то логике говорить не приходится. Ее сменили ожесточение, неприятие всего противоречащего установкам, сложившимся под воздействием рока.
Целый ряд специалистов и у нас в стране, и за рубежом относятся к року серьезно и жестко. Так, западногерманский профессор Г. Раух пришел к выводу, что определенные виды, развлекательной музыки должны быть отнесены к сильным раздражителям нервной системы, поскольку вызывают выделение так называемых стресс-гормонов, которые «стирают» часть запечатленной в мозгу информации. Человек не просто забывает что-то из того, что с ним было или что он изучал. Он умственно деградирует.
Подобный диагноз — не только медицинский, но и социальный — отчасти подтверждается и нашими, отечественными, исследованиями. Например, возьмем данные столичной службы социально-психологической помощи. Мы говорили, что 5—7 процентов обследованных участников неформальных групп должны состоять на учете в психоневрологических диспансерах. Но среди хиппи и металлистов ребят с психическими отклонениями заметно больше, чем среди представителей других неформальных объединений.
По отдельности все эти факты, возможно, не вызывают беспокойства. Но, взятые вместе, они не могут не настораживать. Пытаясь найти определение тому, что же получается из человека под воздействием рок-музыки, специалисты предлагают ввести новый термин — музыкальный наркоман. Поначалу он нес по большей части идеологический смысл, а теперь все шире входит в «чистую» медицинскую практику.
Ряд американских медиков говорит однозначно: «Рок не является безобидным времяпрепровождением, это — наркотик, более смертельный, чем героин, обрывающий жизнь нашей молодежи».
Основания для подобных оценок есть. В нашей прессе уже проходило сообщение о 14-летней девочке из Калифорнии, которая стала убийцей собственной матери. Она нанесла ей несколько тяжелых ножевых ранений. На суде было установлено, что в момент преступления девочка находилась в состоянии сильного нервного возбуждения от прослушанной музыки в стиле тяжелый рок.
Известный во всем мире канадский исследователь рока Жан-Поль Режимбаль в одной из своих книг приводит такой пример: «Исследование 13 случаев самоубийств, имевших место в области Монреаль-Гранби-Кве-бек менее чем за один год среди молодежи от 16 до 21 года, показало, что во всех случаях единственным постоянно действующим фактором был музыкальный фактор рок-н-ролла».
Установлено, что громкая ритмическая музыка вызывает резонанс клеточных структур организма. Возникает «звуковое опьянение», по субъективному ощущению аналогичное приему наркотика или алкоголя. При постоянном слушании этой музыки развивается наркотический эффект, появляются аномалии в характере.
Но и это еще не все. Мы забыли о громкости звука, а ведь повышенная громкость — непременная черта рока. И среди фанатов в последние годы неуклонно растет число людей с ухудшившимся слухом. А судорожно мигающие огни дискотек, лазерные лучи, «шарящие» по публике,— они бьют по глазам в самом прямом смысле слова. После таких ударов возникают патологические процессы, ведущие к ослаблению зрения, даже слепоте. В совокупности все это чревато нервными отклонениями, подчас не заметными на первый взгляд. Горькие истории болезней убеждают в том, что и специалист не всегда может сразу определить, что изменения уже начались. Самое главное, есть данные, что подобные отклонения, не замеченные в первом поколении, более явно проявляются в следующем — в детях. Что будет с внуками?

кофемашина | Пэ трубы для водоснабжения на http://www.pipeway.ru.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *