Осознание глубинной роли традиций

С середины 80-х годов наблюдается, причем у композиторов самых разных направлений, очередной этап осознания глубинной роли традиций именно для современной культуры. Любое обновление теперь не только не затеняет своей корневой связи с музыкой прошлого, понимаемого как единое гигантское художественно-историческое пространство, но, напротив, достаточно зримо его обнаруживает.Так, музыка Свиридова открыто ассоциативна со стилем Рахманинова и Римского-Корсакова. Шнитке и Слонимский перекидывают «мосты» к светской и культовой музыке средневековья, Ренессанса и барокко, Денисов в числе своих кумиров называет Моцарта, Глинку и Шуберта (музыка последнего обладает для него особым светоизлучением), Эшпай ведет «диалог» с Равелем, Чайковским и Рахманиновым.
Эпоха завершающих десятилетий XX столетия использует самые разнообразные технические средства и приемы, активно обращается и к полистилистике. Последняя не является изобретением XX века. Это необходимая «питательная среда» музыки любой эпохи. Без смешения различного культура не способна к саморазвитию. Она была бы «мертвой», утверждает Шнитке.
Полистилистичность входит в систему средств, в высшей степени свойственных музыкальному языку XX века, — таких, как политональность, полимодальность, полифункциональность, по-лиладовость, полиритмия.
Полистилистика, построенная на игре ассоциаций, на аналитичности мышления, предусматривает нарочитое смешение перспектив и пространств исторического времени.
Полистилистика в 70—80-е годы наблюдается во всех жанрах: в музыкальном театре («Анна Каренина» Щедрина), в симфонии (15-я Шостаковича, 1 -я Шнитке), в инструментальном концерте (2-й Щедрина, концерты Денисова). Полистилистика—это вид композиторской техники, проявляющей, а не затеняющей индивидуальный художественный стиль. Здесь важно, что и как смешивать: путем имитации, коллажа, цитирования, аллюзии — конкретных тем и исторических стилей. Показательно, например, что Денисов, отвергающий само понятие «полистилистика», утверждает: «Все, что мы пишем, весь наш музыкальный язык в каком-то смысле является синтезом того, что мы слышали в течение всей своей жизни, только каждый делает индивидуальный отбор». Аналогичные мысли высказывает Щедрин, размышляя о «прилавке истории».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *