Следы явного вагнеризма

«Вот истинно восточная музыка, какой ее знают те, кто бывал в этом крае… Ее подлинность — не в подражании инструментальным эффектам sui generis, не в ее гамме, столь отличной от нашей, но в ее соответствии духу страны.Это правда — чуть условная, чуть приукрашенная, если хотите, — но правда, учитывающая особенности нашего восприятия… В поэзии восточной музыки — необъятность пустыни и свежесть оазиса, поющие минареты и реки, из которых пьют воду ибисы, лазурь неба и солнца — все, что нельзя передать на театре… И все-таки, сидя в ложе Комической Оперы, я чувствовал себя перенесенным в один из домов старого Каира или на берег острова Филе.
Парижане, слышавшие музыкантов Каира или Константинополя в дни Всемирной выставки, вряд ли вникали в идеи, которыми эта музыка рождена. Они ее слушали, не задумываясь, как передать эти звуки с помощью наших инструментов… Но для того, чтобы мы, сидящие в зале, смогли перенестись на берег Нила, нужно было добиться, чтобы эта музыка подчинила нас своему обаянию, цивилизовать ее, придать ей более благозвучные, более поэтичные формы; если вы захотите точно следовать колориту, вы истерзаете наши уши и наскучите нам. В результате мы получим пародию.
Г-н Жорж Бизе удержался от этой серьезной ошибки.
…Ах, но г. Бизе отказался от подлинного Востока и показал нам его сквозь немецкую призму. Разве не ощущаете вы следов явного вагнеризма и дыхания «Нюрнбергских мастеров пения» в ряде страниц «Джамиле»?
— Нет, здесь скорее влияние Шарля Гуно.
— Как?! — кричит третий. — Вы не узнали манеры Роберта Шумана?!
Нет ни малейшего повода для подобных реминисценций, для всех этих предубеждений. И я должен сказать, что тот, кто стремится быть ни на кого не похожим, обязательно кончает тем, что становится очень похожим на кого-нибудь. Нужно учитывать все — или, вернее, нужно учитывать что-то из того хорошего, что дали Вагнер, Гуно и Шуман. И я также считаю, что, если даже музыкант спотыкается, делая шаг вперед, он заслуживает большего интереса, чем тот, кто нам демонстрирует, с какой непринужденностью он умеет шагать назад.
Но мой друг Бизе — не из тех, кто спотыкается… И есть в этом произведении нечто большее, чем простое проявление таланта — здесь есть воля. И я считаю, что его успех у музыкантов всех направлений может принести ему большее удовлетворение, чем успех у толпы».
Бизе не обманывался в оценке своего произведения театральными завсегдатаями. Можно сказать больше — он предвидел ее.
— Проникните в самую глубину сознания, — сказал он еще в конце 1871 года, — и вы увидите, что Гомер, Фидий, Данте, Микеланджело, Сервантес, Шекспир, Бетховен, одним словом, боги основательно наскучивают невежде, который, однако, не осмеливается протестовать против этих общепризнанных истин и мстит тем, что оспаривает истины, еще не освященные традициями… Художник получает правильную оценку лишь через сто лет после своей смерти! Это печально? Нет. Это просто глупо.
…Но, может быть, лучше и полнее чем кто-либо ситуацию вокруг «Джамиле» выразил Камилл Сен-Санс, посвятивший опере Жоржа Бизе не лишенный изысканности сонет:
О Джамиле, тень знойного Востока, Живой цветок таинственной страны, Песнь, спетая под тихий звон струны, Зов сердца, долетевший издалека!
Тебе внимают те, чья мысль тупа — Болваны жвачные, затиснувшие в кресла Груз чрева, обесплодившего чресла — От спячки одуревшая толпа.
Зачем же, о святая чистота, Прекрасный сон, хрустальная мечта, Сияние волшебного опала,
Сквозь арки мавританского портала, В покрове кос, текущих водопадом, Ты мечешь бисер перед этим стадом!
«Джамиле» выдержала всего 13 представлений.
— Как бы там ни было, — заявил Бизе, — я доволен тем, что вернулся на путь, который мне никогда не следовало покидать и который я больше никогда не оставлю.
Де-Левен и Дю-Локль заказали мне три акта. Мельяк и Галеви будут моими сотрудниками. Они сделают мне что-нибудь веселенькое, а я обработаю его так сжато, как только возможно.
…«Веселенькое» — это «Кармен»?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *