Париж — город иллюзий

Убийца Пушкина — Жорж Дантес, уже постаревший, слинявший, — вместе с виконтом де Молина возглавляет «мирное шествие к Вандомской площади». Две тысячи элегантно одетых господ, держа пистолеты в карманах, помахивают тросточками, в которых скрыты стилеты. Их цель — захватить Штаб Национальной гвардии, неожиданно, молниеносно. Но первый же залп, данный в их сторону по команде генерала Бержере, обращает всю свору в паническое бегство.
Обстоятельства заставляют руководство Коммуны отложить выборы до 26-го.
27-го реакционное Национальное собрание в Версале объявляет результаты выборов недействительными.
Но и тут руководство Коммуны безмятежно спокойно.
28 марта в «Le Cri du Peuple» опубликован опус Жюля Валлеса, своеобразное стихотворение в прозе, обращенное к малышу, играющему у баррикады.
«Восемнадцатое марта спасло тебя, сорванец! Ты должен был, подобно нам, расти во мраке, утопать в грязи, истекать кровью, изнывать в позоре, в невыразимой скорби обездоленных.
Теперь с этим покончено!
Мы пролили за тебя кровь и слезы. Ты унаследуешь наши завоевания.
Сын отверженных, ты будешь свободным человеком!»
Пока Коммуна празднует, в Версале нарастает тревога. Ходят слухи, что к резиденции свергнутого правительства приближается стотысячная толпа.
«Если бы нас атаковали 70 или 80 тысяч человек, — признается Тьер, — то я не поручился бы за стойкость нашей армии».
Но никто не приходит.
«Париж — город иллюзий, — напишет семь лет спустя Артюр Арну в своей «Истории Парижской Коммуны». — Большинство его населения так же горячо хотело избежать междоусобной войны, как и было полно решимости отстаивать свои права. Оно не допускало, что во Франции найдется французское правительство, которое возмечтает, захочет и прикажет начать ужасную истребительную войну против первого города в мире».
Такое правительство нашлось. 2 апреля 1871 года вер-сальцы перешли в наступление. Грохот пушек потряс Париж.
За три дня до начала этих событий Бизе увез Женевьеву в Компьен.
Это выглядит невероятно: ведь в Компьене — пруссаки!
Но логика в этом есть.
Он стоял перед выбором, где любой вариант был немыслим.
— Я покинул Париж, потому что мне угрожала опасность быть причисленным к подозрительным или быть вынужденным записаться в один из благонадежных батальонов. Мне это было решительно безразлично. Я был бы счастлив причинить этим господам любое зло, на какое я способен, но Женевьева не в состоянии вынести новые и столь тягостные волнения… Я верил в честность моих сограждан. Увы! все они мерзавцы, безумцы или трусы.
…2 апреля версальцы заняли парижский пригород Курбе-вуа, через который в Париж поступала значительная часть продовольствия.
— Боюсь, что эта ужасная победа Версаля еще не конец!
К тому же эти типы из Версаля неописуемо подлы! Все эти мошенники, предатели, сводники всякого рода производят престранное впечатление во дворце короля-солнца! Какая грязь!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *