Бауэрнфельд и Лахнер о болезни Шуберта

Шобер прислал ему книги Купера, которые в то время были очень популярны в Австрии и Германии и тотчас же переводились на немецкий язык.Но сам Шобер не навестил друга. Он привык к тому что Шуберт часто болеет, и, возможно, слишком поздно осознал, насколько тяжело на этот раз болен композитор. Как сказал Бауэрнфельд, «но, когда мы молоды, кто из нас верит в болезни и смерть?»
16 ноября вместо Ринны (который в тот момент тоже был болен) Шуберта посетили два других врача — фон Вёринг (специалист-сифилидолог) и Висгрилль. Больному был поставлен диагноз — брюшной тиф — и назначено новое лечение.
Франца окружили заботой и вниманием: за ним ухаживали Фердинанд, его жена Анна и Йозефа — тринадцатилетняя сводная сестра. Кроме того, были наняты две сиделки — мужчина и женщина. Шуберт был очень пунктуален в приеме лекарств, его часы висели на ручке кресла у кровати. Композитор лежал в маленькой комнате, и из окна ему была видна только часть улицы.
В один из дней его навестил Шпаун. Он принес кое-какие ноты (копию Серенады) и попросил просмотреть их.
Я нашел Шуберта больным, в постели, но его состояние не показалось мне очень серьезным. Он прокорректировал копию, лежа в постели, порадовался, что видит меня, и сказал: «У меня на самом деле ничего нет, только я чувствую себя таким слабым, что, кажется, могу провалиться сквозь постель». За ним очень трогательно ухаживала его миловидная тринадцатилетняя сестра, которую он мне очень хвалил. Я покинул его, не испытывая особой тревоги за его состояние, и был как громом поражен, когда через несколько дней узнал о его смерти.
17 ноября Шуберта посетили Бауэрнфельд и Лахнер;
Лахнер вскоре после этого должен был уехать из Вены по делам.
Тревога за состояние Шуберта, который уже с 10 ноября был прикован к постели, делала расставание тяжелым для меня. Он болел с тех пор, как переехал накануне зимы (в конце сентября) к своему брату Фердинанду в новый дом на Лумпертгассе (ныне Кеттен-брюкенгассе, 6). Когда я вошел к нему в комнату, он лежал, повернувшись лицом к стене, в глубоком горячечном бреду. Ко всему этому — недостаточный уход, плохо отапливаемая комната, стены которой сочились сыростью! В минуту просветления я попрощался с ним и сказал, что надеюсь вернуться через четыре дня. Но когда я 21 ноября вернулся в Вену, Шуберт уже лежал в могиле.
Эти воспоминания писались спустя несколько десятилетий после смерти Шуберта, и, безусловно, Лахнер погрешил против истины, сказав о недостаточном уходе за композитором, хотя, возможно, он был прав относительно сырости и недостатка тепла.
Описание Бауэрнфельда выглядит более правдоподобно. Он говорит, что письмо Шобера заставило его вновь поспешить к постели больного:
Когда я видел Шуберта в последний раз — а это было 17 ноября,— он лежал не вставая, жаловался на слабость, на жар в голове; днем он еще был в полном сознании, без признаков бреда, хотя подавленное настроение друга переполнило меня плохими предчувствиями. Его брат пришел с врачами; уже вечером больной сильно бредил и больше не приходил в сознание — разразился сильнейший тиф.

Lg жк телевизоры смотрите на mvideo.ru.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *