Литургия

То, что Шуберт посвятил июнь, июль и октябрь (последний месяц своей активной работы) литургическим произведениям, заставляет нас предположить, что он, надеясь утвердить себя в качестве сочинителя духовной музыки, пытался завоевать расположение церкви. Композитор нуждался в регулярном заработке, и, перепробовав всевозможные варианты, он не нашел иного пути.Он должен был понимать, что только таким образом может получить должность Kapellmeister (капельмейстера),—должность, которая традиционно давала заработок многим композиторам. Его финансовое положение, несмотря на успех концерта, было весьма неважным, здоровье тоже оставляло желать лучшего.
Жизнь его друзей, большинство из которых были к тому времени женаты и имели надежные профессии, теперь весьма отличалась от его собственного «богемного» существования.
Подчиняясь воле обстоятельств, Шуберт был вынужден отдавать почти все свое время и творческую энергию написанию произведений, которые не шли ни в какое сравнение с его лучшими работами. Более того, нам кажется, что в литургической музыке Шуберта выявились далеко не лучшие его черты. Печально, что почти весь последний месяц своей жизни ему пришлось посвятить сочинению пространнейшего оффертория Intende voci для тенора, смешанного хора и оркестра и двух других работ подобного рода.
За этот месяц он создал всего лишь две песни: очаровательную Голубиную почту и длинную и довольно претенциозную песню Пастух на скале. Последняя была написана специально для его давней приятельницы, певицы Анны Мильдер-Гауптман. Ей была нужна виртуозная пьеса, и она ее получила, в этой песне слышится восторженная трель пастушеского рожка, встречающего приход весны. Виртуозная колоратура сопровождается звучанием кларнета.
В течение октября Шуберт намеревался брать уроки контрапункта у Симона Зехтера, который считался непревзойденным сочинителем церковной музыки. Стиль Зехтера не был близок Шуберту с его творческой спонтанностью и естественностью; кроме того, шубертовские познания в контрапункте были достаточно глубокими, но церковная музыка требовала специальных знаний, и композитор чувствовал необходимость учиться. Первым шагом на этом пути стала Победная песнь Мириам — стилизация под музыку 1енделя. Шуберт приобрел партитуры 1енделя в конце 1827 года и, просмотрев их, сказал Леопольду Зонлейтнеру: «Теперь я наконец-то понял, чего мне не хватает». Это замечание нужно рассматривать в контексте того времени: с тех пор как Бетховен объявил 1енделя величайшим из композиторов, тот превратился в кумира для многих музыкантов. «Гендель! Я преклоняюсь перед ним».
Но ни генделевская манера, ни литургический стиль композиции не вдохновляли Шуберта, и из-под пера его выходили лишь второразрядные произведения. Возможно, с течением времени Шуберт сумел бы освоить классические формы, придав им неповторимую самобытность, и создал бы нечто великое, но, к сожалению, время его жизни было на исходе.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *