Пропавшая симфония

Здесь необходимо коснуться одного из самых сложных и пока не решенных вопросов, касающихся творчества Шуберта, а именно вопроса о дате написания его последней, Большой симфонии C-dur и о ее связи с упоминавшейся ранее «пропавшей» симфонией.
Существует не менее пяти ссылок на эту «пропавшую» симфонию. В основном все упоминания о ней относятся к периоду 1824—1825 годов. Например, Антон Оттенвальт, которого мы цитировали и ранее, в своем письме к Шпау-ну, датированном июлем 1825 года, говорит о том, что Шуберт «в Гмундене работал над симфонией, которая этой зимой будет исполнена в Вене». Симфония, о которой идет речь, не исполнялась никогда. Некоторые ученые предполагают, что эта симфония, которая получила название Гмунден-Гашгпейнской, была утеряна, и сейчас существует множество версий о том, каким образом могло случиться такое несчастье.
Самая убедительная из них заключается в том, что Шуберт летом 1825 года делал наброски к произведению, которое потом получило название Большой симфонии C-dur, и, по своему обыкновению, отложил черновики рукописи до лучших времен. М. Дж Э. Браун считает, что Шуберт вернулся к работе над этим произведением в феврале 1828 года и закончил его в марте. Именно мартом 1828 года пометил Шуберт готовую партитуру симфонии (он часто проставлял на чистовой рукописи лишь конечную дату, независимо от того, как долго шла работа над произведением. Точно так же он пометил рукопись второй части Winterreise). В письме к «Шотту и сыновьям» композитор, скорее всего, упоминает именно эту, Большую симфонию.
Закончив работу над симфонией, Шуберт послал ее венскому Gesellschaft der Musikfreunde (Обществу любителей музыки), которому он планировал посвятить это произведение. В ходе репетиций члены общества сочли эту работу слишком сложной для исполнения. Шуберт забрал рукопись и предложил взамен свою более раннюю Малую симфонию C-dur, написанную в 1818 тощ. Большая симфония C-dur исчезла на долгие годы, и лишь в 1839 году была обнаружена композитором Шуманом. В январе 1839 года Шуман побывал у брата Шуберта Фердинанда и спустя несколько дней в большом волнении писал в музыкальное издательство Брейткопфа и Гертеля: «Несколько дней назад я был у брата Франца Шуберта и с изумлением взирал на сокровища, которые у него хранятся».
После этого визита Фердинанд послал рукопись Девятой симфонии в Лейпциг Мендельсону. 21 марта 1839 года оркестр под управлением Мендельсона впервые исполнил Большую симфонию C-dur, правда, в несколько сокращенном варианте. Возвращая рукопись симфонии, Мендельсон писал Фердинанду:
После исполнения каждой части симфонии раздавались громкие и продолжительные аплодисменты, и, что еще более важно, все музыканты оркестра были взволнованы и восхищены этой блестящей работой… Разрешите мне еще раз сердечно Вас поблагодарить за то удовольствие, которое Вы нам доставили.
Девятая симфония является истинным шедевром оркестровой музыки, и многие считают ее вершиной шубер-товского творчества. В этой монументальной работе — весь Шуберт, вся его сила и творческая энергия.
Все, к чему он стремился, это достичь эпического великолепия и классической объективности бетховенских симфоний… И все же … несмотря на то что он вернулся к более классической технике исполнения и к более традиционному строю мыслей, он напрасно пытается втиснуть свои грандиозные идеи в классические формы. Отсюда огромный объем произведения, оглушительные крещендо и бурные всплески мелодии. Этот эмоциональный динамизм — нечто совсем иное, чем интеллектуальное неистовство бетховенских симфоний.
(Моско Карнер)
Симфонию открывают духовые инструменты. В этой медленно развивающейся музыкальной теме, на первый взгляд, нет ничего особенно оригинального, но она сразу запоминается и становится любимой. Эта тема, исподволь развиваясь, к концу первой части достигает своей кульминации, и в финале торжественно и громко звучит уже весь оркестр.

Часть вторая — анданте в новой трактовке звучания духовых инструментов, когда происходит «не просто нарастание звука, но интенсивное насыщение музыки поэтическими образами»,— это квинтэссенция шубертовского творческого метода. М.Дж. Э.Браун резюмирует:
В ней его поэзия и страсть, его нежный отклик, его гениальная способность развивать тему, используя все возможности оркестра … и, что самое главное, его очень индивидуальный и своеобразный подход к слушателю, способность завоевывать сердца.
Продолжительное скерцо, напоенное мощью и яростью, предваряет последнюю часть симфонии — бурный финал с его безудержным темпом и импульсивным ритмом. Это поистине уникальный финал, и его необыкновенная длительность (1154 такта) только усиливает колоссальный эффект, производимый на слушателя этой музыкой. Вся симфония в целом — победоносное слияние классической формы и романтического духа.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *