Верую в единого Бога

Шуберт, как известно, считал, что официальная религия не имеет ничего общего с истинной религиозностью.Сам он был, если судить по его песням, глубоко верующим человеком, однако, как мы видим из нескольких писем 1825 года к отцу и брату, не демонстрировал своей набожности окружающим. В письме к отцу Шуберт рассказывает, какое впечатление произвела на слушателей его песня Ave Maria из «Девы озера» Вальтера Скотта:
Они также очень удивлялись моему благочестивому чувству, которое я выразил в гимне Святой Деве и которое, оказывается, овладевает всеми душами и побуждает к молитве. Я думаю, это происходит оттого, что я никогда не принуждаю себя к молитве, и, за исключением тех моментов, когда она меня невольно захватывает, я никогда не сочиняю подобных гимнов и молитв, но ведь это и является настоящим и истинным благочестием.
Письма Шуберта к отцу звучат принужденно и натянуто. Мы знаем, что сыновья старого Франца считали его религиозность чрезмерной. Упоминание о Святой Деве и молитве, скорее всего, было попыткой Шуберта показать отцу, что он вовсе не безбожник. В письме к Фердинанду, отправленном месяцем позже, он описывает свое путешествие в горы, где он посетил немало красивейших замков и церквей. В числе прочих достопримечательностей ему показали место кровопролитной битвы, в память о которой была возведена часовня. Шуберт пишет с раздражением:
Прекрасный Христос, скольким позорным делам ты должен отдать свое изображение…
Но помимо этих двух высказываний, мы почти ничего не знаем о религиозных воззрениях композитора. В песне Mut (Мужество) из цикла Зимний путь герой заявляет:
Если нет Бога на земле, Мы сами — боги!

Шуберту и его друзьям эта установка была ближе по духу, чем все заповеди официального христианства. Сохранилась записка, адресованная Шуберту и датированная январем 1827 года. Автор записки — приятель Шуберта Фердинанд Вальхер.
Cre-clo in un-um De-um!
Это не про тебя, уж я-то знаю…
Австрийский музыковед, исследователь творчества Шуберта О. Э. Дейч отмечает, что композитор исключал из своих месс фразу «Credo in unam sanctam catholicam et apo-stolicam ecclesiam», а не просто слово «Credo» («верую»).
Интересно, что никто из авторов воспоминаний о Шуберте (а эти воспоминания писались в самый разгар эпохи викторианского благочестия) не обсуждает вопрос о религиозном мировоззрении композитора. Нам остается только предположить, что он отвергал религиозные каноны, хотя, как видно из его музыки, глубоко осмысливал вопросы веры и жил напряженной духовной жизнью.
И все же в его церковной музыке не чувствуется вдохновения: слова божественной литургии не зажигали в его душе того огня, который они зажигали в душах Баха и Бетховена; он не обладал столь сильным религиозным чувством. Даже его последняя и самая удачная месса Es-dur (шестая по счету), написанная незадолго до смерти, не выдерживает никакого сравнения с другими, поистине гениальными произведениями, созданными в последний год его жизни.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *