Первая встреча двух музыкантов

Получив от Кюи клавир «Вильяма Ратклифа», Лист буквально через месяц, в мае 1873 года, написал письмо Цезарю АнтоновичуПолучив от Кюи клавир «Вильяма Ратклифа», Лист буквально через месяц, в мае 1873 года, написал письмо Цезарю Антоновичу, в котором дал высокую оценку опере : «Это произведение мастера, которое заслуживает внимания, славы и успеха как со стороны богатства и оригинальности мыслей, так и по мастерству формы».
Первая встреча двух музыкантов состоялась в Веймаре летом 1876 года, когда Кюи ездил в Германию, чтобы прослушать в Байрейте оперы Вагнера. Сам Цезарь Антонович считал, что для него встреча с Листом была важнее, чем присутствие на спектаклях.
В Веймаре Листа знали практически все, и, как только Кюи обратился к первому попавшемуся прохожему, ему тотчас же указали дорогу к маленькому двухэтажному домику, в буквальном смысле «в три окна», расположенному почти на краю города в самом начале очень красивого, дворцового парка. Когда Цезарь Антонович поднялся на второй этаж, его встретил одетый во все черное уже немолодой широколобый человек с необычайно выразительными глубоко сидящими серыми глазами. Облик этого человека был так хорошо знаком Кюи по многочисленным портретам и фотографиям, хотя одновременно лицо 64-летнего музыканта чем-то отличалось от своих изображений.
Кюи был принят очень тепло и радушно и провел в гостях весь день. Правда, дружеская беседа постоянно прерывалась посетителями и учениками, которых было великое множество. Но все же Цезарю Антоновичу посчастливилось не только поговорить с замечательным композитором, но и послушать в его исполнении до-минорный полонез Шопена и его собственную музыку, предназначенную для сопровождения декламации баллады «Слепой певец» Алексея Толстого, давнего друга композитора и одного из любимых им поэтов. «Игра Листа,— писал Кюи,— меня совершенно поразила своею необыкновенною простотою и глубиною чувства. Мягкость и нежность его туше необыкновенны; прозрачность, поэзия, воздушность игры — неслыханные…» Но не только эти чудесные свойства пианизма великого венгерского музыканта восхитили Кюи. Гостя из России «более всего… поразила простота, правда и глубина выражения. Действительно, его игра единственная в своем роде, ему одному свойственная».
Беседуя с Кюи, Лист восторженно отозвался об «Исламее» Балакирева, а также о транскрипции «Арагонской хоты» Глинки, сделанной Милием Алексеевичем, которую тут же блестяще исполнила Вера Тиманова.
Любопытная история, ярко свидетельствующая о глубоком и искреннем интересе Листа к творчеству композиторов «Новой русской школы», относится к 1879 году. Бородиным, Кюи, Лядовым и Римским-Корсаковым был сочинен для фортепиано цикл шуточных пьесок, получивший название «Парафразы». Это коллективное сочинение — своеобразная музыкальная шутка, написанная на неизменяемую тему так называемой «котлетной польки» (А. П. Бородин), или, как ее еще называли в балакиревском кружке,— «та-ти-та-ти», посвящалась маленьким пианистам, способным сыграть тему одним пальцем каждой руки. В окончательном варианте «Парафразы» состояли из 24 вариаций и 15 маленьких пьес. На тему, которую мог сыграть любой ребенок одним пальцем, композиторы с замечательной изобретательностью и неподдельным юмором написали целую серию танцев (вальсы, менуэты, польки, галопы, жиги, тарантеллы), а также «Колыбельную песнь», «Трезвон» и несколько других пьес. Весь цикл завершается праздничным «Торжественным шествием» Лядова. Кюи в этом сочинении принадлежит «Вальс», который, по словам Стасова, «искрится, как шампанское, и увлекает своею страстностью».
«Парафразы» получились настолько удачными и оригинальными, что сразу привлекли внимание Листа, как только он познакомился с этой музыкой. Обращаясь с письмом от 15 июня 1879 года к авторам цикла, Лист писал: «В форме шутки вы создали произведение огромного достоинства. Меня очаровали ваши „Парафразы»… Вот наконец замечательный свод науки, гармонии, контрапункта, ритма, фигурационного стиля и того, что по-немецки называется „Formenlehre»— учением о форме. Я охотно предложу профессорам композиции консерваторий Европы и Америки принять ваши „Парафразы» как практическое руководство в их преподавании. Уже на первой странице вариации II и III — настоящие драгоценности; не менее ценны и следующие номера, до „Комической фуги» и „Шествия», которые со славой венчают произведение. Благодарю вас, господа, за доставленное мне наслаждение…» Заканчивая свое письмо, Лист подчеркнул: «Мои симпатии и глубокое уважение, которое я к вам питаю, длятся много лет».
Листу настолько пришлось по душе это произведение, что он прислал свою небольшую вариацию на ту же тему, которая вошла в цикл и была издана в факсимильном воспроизведении.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *