Недостаток, присущий творчеству Кюи

В своих произведениях, особенно в операх, Кюи редко стремился придавать музыке определенную национальную характерность, вытекающую из сюжетовКак недостаток, присущий творчеству Кюи в целом, Стасов отмечал слабость выражения в «Анджело» национального колорита и историчности. Действительно, в своих произведениях, особенно в операх, Кюи редко стремился придавать музыке определенную национальную характерность, вытекающую из сюжетов. Хотя нельзя утверждать, что композитор совсем не учитывал национальный элемент. Так, в «Вильяме Ратклифе» Кюи использовал шотландские народные мелодии и ритмические формулы. В «Кавказском пленнике», своей первой опере, им был найден определенный восточный колорит, однако скорее в традициях так называемого «петербургского Востока», свойственного многим русским композиторам. «Сын мандарина», вторая опера Кюи,— также изящная стилизация в восточном стиле. В письме к известному московскому критику С. Н. Кругли-кову от 26 февраля 1894 года Кюи следующим образом разъяснил свое отношение к данному вопросу: «Не будьте слишком требовательны относительно местного колорита: он желателен только в бытовых сценах. Язык страсти — общий язык. В „Каменном» нет ничего испанского, кроме 2 песен Лауры, а вещь образцовая».
Мы, разумеется, не можем полностью согласиться с мнением композитора по столь важному для музыкального искусства вопросу. Кюи — бесспорно русский композитор. В его произведениях национальной является сама природа музыкальной выразительности. Конечно, в музыке Кюи русская национальная основа не выражена с такой замечательной силой и яркостью, как это сделано в творчестве Мусоргского, Бородина, Римского-Корсакова, Чайковского. В редких случаях он использовал и подлинные народные темы и воплощал, если воспользоваться определением академика Б. В. Асафьева, прежде всего «принцип европейски культурного музыкально-эстетического универсализма».
Асафьев, будучи еще совсем молодым человеком, под воздействием Александры Николаевны Молас, замечательной русской певицы и пропагандистки творчества композиторов-балакиревцев, сестры жены Римского-Корсакова, попытался понять истинное «громадное значение личности Кюи в целом возле Даргомыжского и на первых этапах „кучкизма»». Вспоминая музыкальные вечера в доме Молас, проходившие в начале нынешнего столетия, Асафьев писал позднее, что «в свете романтического универсализма с его „культурой чувства» понятен не только весь ранний мелос Кюи с его тематикой и поэтикой романса и оперы; понятно и увлечение молодых друзей Кюи (в том числе и Римского-Корсакова) действительно пламенным лиризмом „Ратклифа» [а как нам думается, и „Анджело».— А. Я.], и обращение Даргомыжского, Кюи и Мусоргского к неистовому романтику Гюго, а далее — привлекавшие музыкантов „Новой русской школы» произведения Гейне, Флобера и особенно Шекспира».
Первоначальное «рабочее» название новой оперы — «Тизба», думается, более точно отражало существо содержания. В драматургии «Анджело» именно Тизба наиболее активно участвует во всех происходящих событиях, и именно ее образу посвящены самые проникновенные — драматические и трагические — страницы оперы.
К созданию «Анджело» Кюи приступил уже зрелым художником и человеком. Его композиторское дарование в процессе работы над «Вильямом Ратклифом» развилось и окрепло, значительно возросло техническое мастерство. К этому времени им был создан целый ряд замечательных романсов, многие из которых вошли в золотой фонд русской камерно-вокальной литературы, столь обогащенной шедеврами Глинки, Даргомыжского, Балакирева, Мусоргского, Бородина, Римского-Корсакова, Чайковского, а впоследствии — Танеева, Рахманинова. Широко известны романсы Кюи —«Эоловы арфы» и «Мениск» (оба на слова Майкова), «Юношу, горько рыдая, ревнивая дева бранила» (слова Плещеева) и другие.
Новая опера создавалась в течение четырех лет, с 1871 года по 1875 год, и как «Вильям Ратклиф» сочинялась не подряд: вначале было написано заключительное, четвертое, действие, затем — музыка к остальным актам — ко второму, третьему и, наконец, к первому. В этой опере Кюи попытался более последовательно, чем то, что было сделано в «Ратклифе», воплотить музыкально-художественные идеи и принципы, выработанные к этому времени балакиревским кружком, разумеется, в той мере, насколько они согласовывались с характером его композиторского дарования и личных эстетических представлений.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *