Жизнь есть усилие во времени

Музыка — упорядочивающее искусство. Нотная страница одним своим видом способна внести в сознание элемент идеи порядка.[b][/b]Дело художника есть упорядочивание отношений со временем.

Музыка — упорядочивающее искусство. Нотная страница одним своим видом способна внести в сознание элемент идеи порядка. Что же говорить о таком гармонизирующем явлении, как симфонический оркестр, где сто человек — и каждый из этих ста в отдельности — в течение полутора часов профессионально, истово, слаженно и, очевидно, не без любви делают свое дело, то, которому они много лет учились,— и никакие внешние обстоятельства: конфликты, интриги, плохое настроение, погода, забастовка, война — не способны помешать, например, литавристу в точно определенный момент извлечь свой, требуемый от него и его инструмента, тишайший или громогласный, единственный звук; даже начавшийся вдруг пожар или землетрясение не смогут сразу отвлечь внимание всей группы виолончелей, замершей со смычками наготове в ожидании жеста, кивка или просто взгляда дирижера, чтобы совершился следующий отрезок времени, сотворенного когда-то Берлиозом или Шостаковичем в той реальности, которая сейчас ими должна быть восстановлена.

А они ведь — только оркестровые музыканты, играющие, может быть, перед полупустым залом, за стенами коего их ожидают те же заботы, печали, неурядицы — словом, энтропия, хаос, по самой своей сути и природе противоречащие только что прозвучавшей музыке, которая даже при самом рядовом, невыдающемся исполнении была — уже в единичном своем явлении — явлением неслыханного порядка. Где каждый момент времени целесообразно заполнен, содержателен — и прекрасен.

Так музыка, образуясь из множества подобных единичных своих проявлений, услышанная человеком во многих своих повторяющихся рождениях, приводит к истине, высказанной Марселем Прустом: Жизнь есть усилие во времени. Упорядочивающее усилие — можно было бы и не добавлять, но добавим все же, чтобы напомнить о мысли Стравинского (мы представили себе только что, как воплощается эта мысль усилием — тысячекратно повторяемым в разных временах — оркестра и дирижера).

Прослушав за отпущенное нам время какое-то количество музыки, мы начинаем привыкать к мысли о ее бесконечности: так устроено ее собственное время. Возможно, что с какого-то момента нашего времени мы (кто-то раньше, кто-то позже) догадаемся, что время музыки есть — одновременно — и наше время.

Каждый из нас хочет купить пуэр недорого в интернет-магазине чая и кофе.

Очевидно, что эти два времени не могут совпадать, но пересекаются, и пересечение это не ограничивается тем физическим временем, которое нами непосредственно затрачено на посещение концертов, слушание записей или личное музицирование. Время музыки участвует в нашем времени, совершая в нем постепенное усилие, но вместе с тем какая-то частица им же порожденного нашего усилия возвращается ему: участием, благодарностью — за благо, дарованное нам, памятью, этот дар хранящей. (Может быть, само искусство — только вечно длящаяся память человечества о себе самом?)

Это общее время, проживаемое нами с музыкой, живет и существует там — в ней самой, уже звучавшей и еще не родившейся, и здесь, рядом — в реальной нашей повседневности. Для постижения этого от нас (увы) не требуется даже такого, в общем, элементарного усилия, которое совершил однажды в пору своей молодости Бах, прошедший сорок верст пешком, чтобы послушать великого органиста Букстехуде.

В нашем веке давно уже стало привычным чудо, вобравшее в себя усилия многих людей во многих веках, которое иные мудрецы назвали музыкальными консервами: включив в любой момент свой проигрыватель, мы можем услышать время собственной жизни, отмеряемое веселым, деловитым постукиванием музыкального маятника в гайдновской симфонии № 101, называемой «Часы», в мельцелевом каноне Восьмой симфонии Бетховена, в живом, пульсирующем ритме Аллегро «Классической» симфонии Прокофьева, вносящем гайд-новскую мерность и ясность в «рваные», лихорадочные ритмы «предчувствий» начала века, и в цепенеющих прислушиваниях-умолканиях сочиненной спустя всего четверть века Восьмой сонаты…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *