Школа — основа шкалы ценностей

У многих людей все такое или подобное случается, происходит — и уходит: из памяти, из жизни, из мира. У Рихтера — все сохранено, скрыто, переведено в музыку и в музыке растворено, так что о нем самом там словно бы ничего и нет.У многих людей все такое или подобное случается, происходит — и уходит: из памяти, из жизни, из мира. У Рихтера — все сохранено, скрыто, переведено в музыку и в музыке растворено, так что о нем самом там словно бы ничего и нет — ни календарных дат, ни эпизодов, ни особых возрастных примет. Никакой автобиографичности — время, текущее по своим законам, бесконечное и неделимое.

Это ощущалось разными людьми, знавшими и слышавшими Рихтера в разную пору его артистической жизни, от Нейгауза до Башмета, вошедшего, условно говоря, в поле рихтеровского притяжения где-то в конце 70-х, а в нейгаузовскую пору этой жизни еще и не родившегося. Юрий Башмет, мы помним, употребил, говоря о Рихтере, слово «бездонность». У Евгения Светланова, который моложе Рихтера на двенадцать лет, встретим слово «космос».

У таких музыкантов эти и им подобные слова не суть абстракции, за ними их собственный опыт многократных погружений в те самые бездны, в космос музыки… Постараемся над этим задуматься — и для начала спросим себя: что мы знаем о времени, о времени в музыке,— при единственном исходном допущении, конечно, что мы ее слушаем (а не только «слышим» — как некий звуковой фон времени нашей собственной жизни); желательно также (хотя и не обязательно) наличие хотя бы элементарных представлений о музыкальном времени в школьном понимании (шкала длительностей: целые ноты, половинные, четверти и т. д., такты, размер, обозначения темпов).

Мы слушаем какое-нибудь музыкальное произведение, в зале или на пластинке (лучше — на пластинке, меньше «отвлекающих факторов», а главное, только пластинка дает возможность услышать — и неоднократно, что, в контексте времени индивидуального, важнее всего — многие произведения, которые в зале обычный человек за всю жизнь может так и не услышать).

Мы слушаем, например, «Рождественскую ораторию» Баха. Все, что можно сказать о времени этой музыки в «исчислимых» выражениях и понятиях, может быть уложено в страницу текста. Бах родился в 1685 году — дата, исчисляемая от некой, принятой за начало отсчета, точки — события, которому посвящена его оратория. Оратория была исполнена впервые в 1734 году в Лейпциге (четыре солиста, хор и оркестр, которыми руководил сам Бах).

Длительность ее звучания — величина непостоянная, менявшаяся, вероятно, уже во времена Баха, но в общем где-то около трех часов: немало для современного вечно спешащего человека. (Рихтер у себя дома начинал слушать эту ораторию где-то за две недели до Рождественских праздников, сначала слушал по частям, иногда повторяя, и лишь с наступлением Рождества, вместе с приглашенными гостями, прослушивал уже всю запись целиком.) Что еще — о ее времени? Время действия обозначено самим названием, время (дата) исполнения указано на обложке альбома, время слушания — свое для каждого.

Рекомендуем отличный белый чай, отличающийся уникальными вкусовыми качествами.

Но, кроме того, другого и третьего, мы ощущаем существование еще одного, универсального Времени самой музыки, вобравшего в себя и время жизни Баха, и время всех, когда-либо игравших и слушавших эту музыку, и само Рождество, и все, что в мире с ним было связано.

Достаточно подумать даже только о том простейшем, «школярском» времени, которое было затрачено всеми участвующими в данном исполнении (музыка ведь в ряду остальных искусств, в силу особых, «исчисляемых» ее свойств, требует школы; невозможно ни написать ораторию, ни продирижировать ею, ни даже спеть мало-мальски удовлетворительно хотя бы два такта из многих, на которые разделена каждая из ее шести частей, не учившись этому ранее), и все это время тоже незримо возникнет перед нами, запечатленное в каждом миге звучания музыки. Школа — основа шкалы ее ценностей. И, осознав все это, мы, пожалуй, уже самостоятельно сможем «открыть» истину, сформулированную в XX веке одним из величайших его музыкантов, Игорем Стравинским.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *