Второй концерт Брамса — лучший

И уже 16 октября — Америка, первый концерт: с Чикагским симфоническим оркестром под управлением Эриха Лейнсдорфа Рихтер играет Второй концерт Брамса.И уже 16 октября — Америка, первый концерт: с Чикагским симфоническим оркестром под управлением Эриха Лейнсдорфа Рихтер играет Второй концерт Брамса.

Об этом концерте, как и о его авторе, занимавшем в рихтеровском репертуаре свое особое, «неделимое» место, в нескольких словах не скажешь. Возможно, это лучший фортепианный концерт в мире, если принять, конечно, что может быть вообще лучший концерт, лучшая симфония, лучшая соната. В нем есть нечто не поддающееся словесному толкованию: он сложен и прост, ясен и таинствен, радостен и печален; в нем «тоска гигантов» соединена с лирикой и весельем обыкновенного человека. Он — от первой до последней ноты — сплошь музыка, пение, так он «продевается», например, в одной из прекраснейших, классических записей Эдвина Фишера и Вильгельма Фуртвенглера; но уже у Гилельса и Ойгена Йохума песенность почти не ощутима, на первом плане — симфонизм, глубина и образность мироощущения; наконец, Джон Лилл и Геннадий Рождественский дают в своей записи образец блестящего концертного прочтения — grande style, и это прочтение никак не спутаешь с услышанным у Клаудио Аррау или у Артура Рубинштейна, у Башкирова, Клайберна, Наседкина и других. И при этом каждый раз Брамс остается Брамсом (и Фишер, и Ги-лельс, и Клайберн тоже остаются сами собой), ибо все, что есть в этой музыке «большего, чем сама музыка», по слову Н. Мясковского, передано исключительно музыкально. Не только богатство содержания и глубина внутреннего мира композитора, но и чистота и безупречность их музыкального выражения привлекают к нему лучших пианистов, и вот, может быть, по этому сочетанию Второй концерт Брамса — лучший.

Рихтер играл его со многими дирижерами и оркестрами. После одного из исполнений (с оркестром Бухарестской филармонии под управлением Джордже Джорджеску) к Генриху Нейгаузу подошел известный чешский музыкант со словами: «Рихтер — бог». На что Нейгауз ответил: «Вы забыли еще об одном боге — Брамсе». Свое сокровенное было в отношении к Брамсу и у Станислава Нейгауза.

Ну, конечно чай каркаде уже известен всем! Он очень полезен и отличается прекрасным вкусом. Попробуйте купить каркаде онлайн в интернет магазине «Чаек Кофеек».

Один из его учеников, Е. Левитан, вспоминал, как в последнюю их встречу в Переделкино, за полтора месяца до смерти учителя, слушал вместе с ним рихтеровскую запись: «Давайте Рихтера послушаем, как у него божественно звучит вторая тема во второй части B-dur\’ного концерта Брамса, что-то невероятное»… «Бог», «божественно» — разные слушатели, разные времена. «В монументальной рихтеровской интерпретации B-dur\’нoгo концерта Брамса величие и камерность, буря и тишина, колоссальный напор и «саморастворение», не уничтожаясь, сплавляются в более высоком единстве» (Д Рабинович). «Огромен, грозен у Рихтера концерт… Концерт покоряет, но не утешает… в нем нет покоя и тепла…» — Л. Гаккель о записи концерта с Э. Лейнсдор-фом; и он же, но уже спустя восемь лет: «он [Рихтер] в концерте Брамса иной (запись с Л. Маазелем); активность духа прежняя, но теперь это не только напор, но и ласка, и элегичность».

Здесь добавим лишь, что брамсовская ласка и элегичность — свои, особые, не похожие ни на шопеновские, ни на шубертовские, ни на григовские; они подобны улыбке на суровом и хмуром лице, улыбке редкой, но всякий раз лицо озаряющей и навсегда запоминающейся; может быть, поэтому и Станислав Нейгауз, и многие другие музыканты, поэты, писатели не могли слушать без слез Росо Allegretto его Третьей симфонии, и лучшая в мире — по краткости и емкости — музыкальная «рецензия» посвящена музыке Брамса: Мне Брамса сыграют — я вздрогну, я сдамся (Б. Пастернак) — самой бесслезной в самых проникновенных своих страницах. Бесслезен Брамс и у Рихтера — не только в концерте, но и в Квинтете фа минор, в скрипичных сонатах с Давидом Ойстрахом и Олегом Каганом, в незабываемых Интермеццо, балладах, рапсодии последних опусов, где слезы растворены в чем-то необъятном и «как детство чистом» — и от этой чистоты наворачиваются слезы у слушателя, иной раз и при одной мысли об этой музыке, а не «в зале концертной» — вновь беру в «свидетели» Пастернака. Таков Брамс и, в общем, таков Рихтер.

Ту запись Второго концерта Брамса с Лейнсдорфом, сделанную на второй день после первого выступления, Рихтер называл одной из худших своих записей. «На этой записи настоял Юрок Я играл концерт, будучи в плохой форме». Нам остается только сопоставить эти слова с приведенным у В. Дельсона свидетельством самого Юрока о состоявшемся накануне концерте: …успех был поистине фантастическим. Артиста вызывали на сцену двенадцать раз. Капельдинеры «Оркестр-холла», обслуживающие этот зал лет тридцать-сорок, говорили, что ничего подобного им не приходилось видеть. Достаточно сказать, что мне пришлось увозить Рихтера в отель тайком через черный ход. Иначе восторженная публика не дала бы ему прохода.
19, 23, 25, 28, и 30 октября прошли концерты Рихтера в Кар-неги-холле, которые были полностью записаны на пластинки (фирмой «Columbia» и компанией «CBS SONY»).

Как «великий день моей долгой музыкальной жизни», «исключительное явление XX века» охарактеризовала первый из этих концертов Ро-зина Левина-Бесси, выпускница Московской консерватории 1898 года, известная пианистка и педагог, учившая Клайберна, Джона Браунинга, Мишу Дихтера и других всемирно известных пианистов. Но, может быть, более чем сама игра говорят нам о Рихтере-музыканте, Рихтере-художнике программы, избранные им для своего дебюта: Мы не знаем другого артиста, который решился бы впервые предстать перед публикой крупнейшего концертного зала Америки с программой, на две трети состоящей из репертуарных раритетов! — писал Л. Гаккель.

На сайте www.visasuk.ru виза в Великобританию.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *