Широта эстетических воззрений Листа

Широта эстетических воззрений Листа полностью проявилась и в веймарском оперном театре, испытавшем под руководством Листа эру невиданного до той поры процветания.Широта эстетических воззрений Листа полностью проявилась и в веймарском оперном театре, испытавшем под руководством Листа эру невиданного до той поры процветания. За десять лет своей дирижерской деятельности (в 1857 году он официально отказался от должности капельмейстера) им было поставлено свыше сорока опер, в том числе давно забытых или же далеко не репертуарных в то время. Новое рождение под руководством Листа получила опера Шуберта «Альфонс и Эстрелла», возобновились постановки опер Глюка и были вынесены на суд публики сценические произведения Шумана, исполненные по рукописи, — опера «Геновева» и музыка к драме Байрона «Манфред». В новой интерпретации представлены были любимые творения итальянских мастеров — Беллини, Россини, Доницетти, Верди. Главное же внимание уделялось современникам — Вагнеру и Берлиозу. Вошла в историю организованная Листом в 1852 году «неделя Берлиоза», когда при участии самого автора была поставлена опера «Бенвенуто Челли-ни» и прозвучали симфонии с хором «Осуждение Фауста» и «Ромео и Юлия».

Однако и здесь, в условиях дружелюбного покровительства герцогской власти, Листу приходилось преодолевать скрытую силу противодействия. Она исходила, с одной стороны, от режиссерского руководства, стремившегося сохранить в Веймаре приоритет драматического театра и оттеснить оперу на второй план, с другой — от гедонистических вкусов двора и близкого к нему круга «избранной» публики, жаждущей более лёгкого и доступного репертуара. За время своего «правления» в оперном театре Листу так и не удалось расширить вагнеровский репертуар, ограничившись лишь тремя операми великого реформатора. Наряду с классическими образцами приходилось ставить и трафаретные, бездарные оперы композиторов-дилетантов, пользовавшихся определенной симпатией высшего общества. Все это привело к неизбежной в данных условиях перемене. Утомленный непрерывной борьбой за свое искусство, испытавший всю горечь разочарований, Лист на пороге своего пятидесятилетия покидает Веймар.

Поздний период творчества Листа (1861—1886) вплоть до недавнего времени не получал детального освещения в музыковедческой литературе. Внимание уделялось в основном фактам его биографии, личным контактам, широкой общественной и педагогической деятельности. Собственно творческие завоевания оставались в тени. А между тем именно в них, во всем богатейшем комплексе разнообразных по жанрам произведений, созданных им в это последнее двадцатипятилетие его жизни, Лист предстает перед нами как композитор будущего века. Значительно углубляется созерцательная, медитативная сфера его творчества. Усложняется, а порой «очищается», становится более строгим музыкальный язык; гармоническое мышление выходит далеко за рамки привычной функциональной системы, уклоняясь то в сторону позднероманти-ческих острохроматизированных комплексов, то в глубину строгой модальности, чистой диатоники старинных ладов. В излюбленном у Листа жанре программных фортепианных произведений — поэтических впечатлений, эскизов, картин — постепенно исчезают черты сверкающей виртуозности. Ослепительно яркие, броские краски фортепианной фактуры уступают место приглушенным, мягким полутонам, изысканно хрупким звучностям. Все это делало поздние сочинения Листа непопулярными в кругах широкой публики и, более того, несовершенными с точки зрения многих музыкантов, видевших в них явные признаки увядания. С известной долей скептицизма относился к ним даже Вагнер.

Существенно меняется у позднего Листа соотношение жанров. На смену монументальным симфониям и поэмам приходят духовные хоровые композиции — мессы, оратории, кантаты, псалмы. Открыто проявляется в них скорбная траурно-ламентозная направленность религиозного сознания их творца. Мысль его все чаще обращается к темам страдания и смерти, к сюжетам евангельских пассионов, к неразрешимым загадкам человеческого существования и таинствам вечного, запредельного мира. Присущая Листу возвышенная экстатичность постепенно угасает в глубинах мистического созерцания; ликующий пафос восхождения, божественного восторга уступает место смирению и покорности.

Причиной всех этих изменений являлось не только естественное осознание уходящей жизни, но и многие личные факторы, заставившие «веймарского Орфея» нарушить свой прежний ритуал, повернуть на путь уединения, отшельничества и в результате осуществить мечту своей юности: принять монашеский сан, посвятить себя Богу. Один за другим поражают его удары судьбы: сначала смерть юного, девятнадцатилетнего сына Даниэля, затем — старшей дочери Бландины Оливье; утрата горячо любимой матери и, наконец, — кончина Мари д\’Агу, матери его детей.

Читайте на сайте психологической помощи. Инцест в современных семьях — чем это грозит?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *