Лист «веймарского» периода

Противоположен смысл другой, хорально-гимнической темы, отмеченной выразительной ремаркой «Grandioso» («величественно»). Своей неизменной устойчивостью она вызывает прямые ассоциации с возвышенно-торжественной сферой музыки Листа.Противоположен смысл другой, хорально-гимнической темы, отмеченной выразительной ремаркой «Grandioso» («величественно»). Своей неизменной устойчивостью она вызывает прямые ассоциации с возвышенно-торжественной сферой музыки Листа, с его духовными сочинениями ораториального плана. Повторяясь на уровне высших кульминационных точек всей композиции, она звучит как «императив долга», прославляющий не только светлое божественное начало, но и величие человеческого духа.

Этот гимнический образ имеет свою антитезу: «божественное» и «человеческое» у Листа сосуществуют в неразрывном единстве. За мощным экстатическим взлетом следует погружение в мир созерцания (Andante sostenuto). Властным аккордам призыва отвечает простой и трогательный монолог, полный глубокой печали — «один из самых лирически впечатляющих моментов сонаты».

Общую композицию увенчивает замечательная в своем синтезирующем значении кода. В единый узел сплетаются в ней заложенные в экспозиции образы, теперь выступающие в новом ракурсе трагически-сумрачного эпилога. Медлительно истаивает в цепи восходящих аккордов призрачный отзвук главной темы; в новом облике погребального траурного шествия предстает и ее спутник — «тема судьбы». Затем следует конечный итог повествования — погружение в таинственную бездну небытия. Музыка выразительно связывает «начала и концы» драмы.

Уникальная во всей фортепианной литературе, Соната Листа не случайно заняла совершенно особое, рубежное положение в его творческой эволюции. С этой вершины просматривается весь путь великого музыканта, его прошедшее и будущее, стремления раннего периода и завоевания поздних лет. Новаторские принципы, найденные им в Сонате, получили широкое развитие в двух грандиозных симфониях 1850-х годов — «Фаусте» и «Данте». Но даже и в этих сочинениях, при всем величии замысла и яркости оркестрового письма, Лист не превзошел своей «фортепианной поэмы», в которой запечатлелся его сокровенный духовный мир.

Работая над капитальными сочинениями «веймарского» периода, Лист по-прежнему непрерывно трудился в излюбленной им области фортепианной музыки, уделяя внимание самым различным жанрам — этюдам, рапсодиям, транскрипциям и программным пьесам. Одной из главных его задач было усовершенствование техники фортепианного письма и ее полное подчинение художественному замыслу. Богатую красками палитру своего пианизма он еще более «очищает», снимая излишний налет «сверхвиртуозности», перегрузки пассажами, всей той трансцендентной техники, которой он любил поражать слушателей в молодые годы. Отнюдь не утрачивая прежнего блеска, его стиль выдвигает на первый план все изумительное богатство гармонии, тембра и колорита, оригинальность художественных форм. В новой и более совершенной редакции выходят прежние циклы Листа: «Годы странствий» («Швейцария» и «Италия»), «Этюды трансцендентного исполнения», «Этюды по каприсам Паганини» и самый ранний из циклов — «Поэтические и религиозные гармонии».
Последний из них был обогащен одним из замечательных сочинений Листа — «Погребальным шествием» («Funérailles»). Его появление в 1849 году знаменательно. В этой надгробной эпитафии венгерский мастер отдал незабываемую, вечную дань своим соотечественникам, павшим в борьбе за независимость родины (на рукописи надпись: «Октябрь 1849» — дата казни повстанцев, а над главной темой ремарка рукой Листа: «Венгерская!»). Полная мужественной скорби, музыка Листа восходит к традициям героических маршей Бетховена. Но несомненно и ее внутреннее родство с горделивыми, рыцарственными полонезами Шопена, чья безвременная смерть в том же октябре 1849 года глубоко потрясла Листа.

Трагическое поражение венгерского восстания, скорбь о погибших друзьях обострили в нем чувство родины, которое никогда не угасало в его душе. С огромным увлечением принимается он за работу над венгерскими народными мелодиями, знакомыми с юных лет. Одна за другой выходят в свет яркие, темпераментные «Венгерские рапсодии» Листа. В них он использовал материал своих ранних обработок народных тем и вновь развернул волшебное мастерство своей виртуозности. Созданные в основном под впечатлением скрипичной музыки венгерских цыган, они поражают неукротимой энергией, дыханием «степного приволья». Наряду с новыми концертными этюдами они сразу вошли в репертуар пианистов и распространились по всему миру.
Углубляется и весь лирический строй музыки Листа. К 1851 году относится небольшой цикл пьес «Утешения» («Consolations»), который нельзя не признать ценнейшим вкладом в область романтической фортепианной миниатюры. В своей простоте, камерности, интимности лирического высказывания они кажутся не совсем обычными для мощного, экстатического Листа. Не коснулась ли его здесь духовная атмосфера немецкого романтизма с его культом сердечной душевности, запечатленной в фортепианных пьесах Шумана и Мендельсона?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *