Творческая энергия мастера

От яркой, ошеломляющей, но и порой несколько внешней, эффектной виртуозности к утонченному артистизму, от популярных, излюбленных публикой жанров транскрипций и парафраз к новому синтезу музыки и поэтической мысли, к полному обновлению традиционных форм — так можно определить этот путь музыканта.Предлагаемый очерк охватывает всего лишь первый период жизни великого музыканта — путь его долгих, настойчивых стремлений к своей реформаторской цели. От яркой, ошеломляющей, но и порой несколько внешней, эффектной виртуозности к утонченному артистизму, от популярных, излюбленных публикой жанров транскрипций и парафраз к новому синтезу музыки и поэтической мысли, к полному обновлению традиционных форм — так можно определить этот путь музыканта, завершившийся его полной победой как артиста и композитора.

Лист прожил долгую, редкую по своей насыщенности творческую жизнь. Хронологически она отражает весь сложнейший процесс эволюции, пройденный всеобъемлющим, всеохватным движением романтизма, одним из лидеров которого был он сам. Его артистическая деятельность, начавшаяся еще при жизни Бетховена, Шуберта и Вебера, завершилась в поствагнеровскую эпоху, когда романтические устои уже заметно поколебались под натиском новых философских идей. Образно говоря, он сумел не только пережить, но и отобразить творчески все главные стадии музыкального романтизма: его прекрасную весну, пышный расцвет и глубокие «сумерки богов» — если соотнести это последнее определение с творчеством самого Листа и обожаемого им Вагнера.

В своих литературных трудах и письмах он не раз говорил о тех резких, решающих переменах, какими была отмечена его судьба. Причиной этих «крутых поворотов» были различные факторы, так или иначе связанные с духовной эволюцией великого музыканта. Многое здесь зависело от обстоятельств его личной жизни, в не меньшей степени — от изменившихся условий общественно-политической и культурной жизни Европы. Знаменательны уже самые даты этих, обозначенных композитором рубежей: революционные 1830 и 1848 годы, когда свою «музыкальную революцию» совершает сам Лист; затем наступивший в середине века высший подъем его деятельности и, наконец, 1861 год, положивший начало позднему творчеству Листа.

Главным же стимулом в этом процессе была неослабевавшая творческая энергия мастера, его неутолимая страсть к обновлению, поискам, дерзаниям. Зоркий и проницательный, он, как никто иной, был наделен острым ощущением времени, чувством грядущих перемен. Свой путь к самоусовершенствованию, к будущему он искал в самых различных гранях и ракурсах музыкального искусства, — то совершая подлинную реформу в области пианизма, то погружаясь в мир новых, величественных и грандиозных композиций, то мастерски овладевая искусством дирижирования, то утверждая прочные основы национальной музыкальной культуры в родной Венгрии. Решать такие задачи можно было лишь обладая его редкой целеустремленностью и несгибаемой волей. Легко предположить, что границы трех обозначенных выше периодов он сам твердо и без колебаний провел в хронике своей жизни собственной рукой.

Из них наиболее изученным и наиболее продуктивным является второй, «веймарский» период, подаривший нам лучшие творения венгерского мастера. В 1847 году он, поразив весь мир, неожиданно прекращает публичные выступления пианиста и уезжает в тихий, уединенный Веймар, некогда город Баха, Гёте и Шиллера, с тем, чтобы целиком отдаться творчеству, завершить начатое и осуществить давно задуманные планы. Здесь ему суждено было не только возродить высокую традицию этого художественного центра Германии, но и сделать Веймар очагом музыкального прогресса, символом «музыки будущего». Именами Листа и его сподвижника Вагнера поныне славится этот город, в котором литературно-поэтическая традиция так удивительно слилась с традицией музыкальной. Для Листа город стал родным. Прожив здесь тринадцать лет, он и впоследствии возвращался туда постоянно, работая в окружении знаменитых учеников, утвердивших листовскую школу пианизма во всем мире.

Поистине трудно перечислить все написанное гениальным «капельмейстером» за его веймарские годы! Новым завоеванием Листа здесь стал его блистательный выход в сферу симфонического творчества. Об этом он мечтал с юных лет, постоянно выступая совместно с лучшими оркестрами Европы. Работа с оркестром в Веймаре принесла новую волну вдохновения. Одна за другой с начала 50-х годов появились двенадцать симфонических поэм Листа — жанр, созданный им самим, но задуманный еще раньше, в парижские годы, под влиянием французских поэтов-романтиков (широкая публика совсем еще не знала его как симфониста, когда в Веймаре впервые прозвучало одно из лучших сочинений этого жанра — «Тассо»). И как итог всей этой грандиозной работы возникли две капитальные симфонии — «Фауст» (1854) и «Данте» (1855—1856), в которых Лист отдал дань двум любимым поэтам. В них как бы сконцентрированы все главные постулаты листовской философии, его воззрение на мир и человечество в мире. Концепции Гёте и Данте, как и в поэмах Листа, здесь подчиняются лишь самым общим понятиям литературной программы: «Фауст», «Гретхен» и «Мефистофель»; «Ад» и «Чистилище». Они в сильнейшей степени отражают его собственное мироощущение, его философское кредо, его поэтику «Неба и Земли».

В еще большей мере, с огромным душевным подъемом и титанической мощью раскрывается внутренний мир художника в Сонате си минор (1852—1853). Глубиной поэтического замысла и цельностью грандиозной, гениально организованной формы она превосходит даже известнейшие из симфонических произведений Листа, — быть может, потому, что волновавшие его думы о цели и смысле человеческого бытия в ней высказаны с особой силой интуиции, на языке самого родного и близкого ему инструмента — фортепиано.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *