Франц Лист

Каждый из посетителей всемирно известного Большого зала Московской консерватории невольно обратит взгляд на внушительный, импозантный портрет работы И. Репина, помещенный в одном из крыльев парадного фойе, у входа в партер.Каждый из посетителей всемирно известного Большого зала Московской консерватории невольно обратит взгляд на внушительный, импозантный портрет работы И. Репина, помещенный в одном из крыльев парадного фойе, у входа в партер. Величественный образ старца в черной мантии, гордый поворот головы, резко очерченный профиль, густая волна седых волос — все это сразу напомнит нам знакомое имя: Лист! Великий, неподражаемый Ференц, или, как его называли в то время, Франц Лист!

Значение этого образа символично. Среди крупнейших композиторов Западной Европы, какими так щедро одарила нас эпоха романтизма, Лист был первым и самым преданным другом русской музыки, первым, кто по-настоящему глубоко познал ее самоценность, и первым, кто смело провозгласил свою веру в ее великое будущее. Высоко оценив, еще в молодые годы, могучий талант Глинки, он и в дальнейшем продолжал зорко следить за развитием этой традиции, а на склоне лет сделался подлинным союзником Новой русской школы, в то время далеко еще не завоевавшей мирового признания. Такой поразительной интуиции не проявил тогда никто из современников Листа, посетивших Россию, — ни Шуман, ни Берлиоз, ни Вагнер, ни Верди: для каждого из них она оставалась в той или иной мере «страной непознанной». Лист же, напротив, сумел ощутить в каждом из присланных ему сочинений Балакирева, Мусоргского, Бородина, Римского-Корсакова, по собственным его словам, «живую струю обновления», тот тип музыки, который имел великое будущее.

И вместе с тем пристальный интерес к России был всего лишь свидетельством главной, определяющей черты творческой личности Листа — его широкой универсальности, щедрой отзывчивости на окружающий мир. Известны его горячие симпатии ко всем новым, растущим явлениям музыкальной жизни, к молодым национальным школам Европы, будь то родная Венгрия, Чехия или Польша, Норвегия, Россия. Стремление охватить весь мировой «дух музыки» (Ницше), познать его во всей совокупности, во всем многоцветье различных музыкальных культур с первых же лет овладело молодым музыкантом.

Драгоценная для романтиков идея национальной самобытности у него как бы аккумулировалась в его всеобщем, универсальном сознании. К такому мировоззрению его привел редкий по своей насыщенности жизненный путь артиста-странника, артиста-скитальца, несущего свое искусство во все концы Европы, не знающего покоя в своих исканиях и даже к закату жизни так и не обретшего «родного угла». В строго философском значении слова, он был художник-космополит, с лицом, обращенным ко всем странам света — к Востоку и Западу, к Северу и Югу, со страстным желанием «не упустить ничего» в своем восприятии. Венгр по национальности, воспитанник венской классической школы в детские годы, француз по всем условиям формирования своей личности, великий новатор в немецкой музыке, ближайший соратник Вагнера, а в поздние годы — уникальный по своей духовной сущности представитель католической церкви, он принадлежит миру.

Не менее веской основой этой универсальности нужно считать весь строй религиозно-философского мышления Листа, сложившийся у него с юных лет. Погружаясь в захватывавшую его ум атмосферу идеалистических философских доктрин, он с особой остротой ощущал диалектику мирового процесса. Отсюда и характерная для этого апостола романтизма полярность трагических коллизий, антитеза жизни и смерти, божественного и демонического, «Христа и Антихриста», возвышенной любви и злого, опустошительного сарказма1. Как философ он твердо верил в нерасторжимость этих начал, но как теолог хранил такую же стойкую веру в победу светлой, надсущной Божественной воли, считая ее подлинным истоком всего прекрасного на земле, и в первую очередь — искусства. Воспитанный в строгих правилах католической веры, Лист тем не менее во многом критически относился к установившимся догмам католицизма. Его идеалом был гуманизм ранних ревнителей христианства, творивших в эпоху Средневековья и Раннего Возрождения, и прежде всего — святого Франциска Ассизского, в честь которого он получил свое имя. Завещанную им проповедь милосердия, сострадания и любви он навсегда сохранил в своем сердце. И, признавая себя католиком, оставался прежде всего гуманистом, щедро распространяя вокруг себя поток доброты, сочувствия и поддержки своим собратьям по музыкальному искусству.

Именно эта широта творческой натуры Листа и всеохватность его мышления так властно приковывали к нему умы и сердца современников. Ни одна из его новаций не оставалась незамеченной, ни один шаг — безрезультатным.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *