Влияние Даргомыжского

Едва ли не первой музыкальной публикацией молодого преподавателя Московской консерватории П. И. Чайковского было фортепианное переложение «Малороссийского казачка», сделанное, скорее всего, после визита Петра Ильича к Даргомыжскому в Петербург в 1868 году на обратном пути из Парижа в Москву.Едва ли не первой музыкальной публикацией молодого преподавателя Московской консерватории П. И. Чайковского было фортепианное переложение «Малороссийского казачка», сделанное, скорее всего, после визита Петра Ильича к Даргомыжскому в Петербург в 1868 году на обратном пути из Парижа в Москву. Чайковский встречался с Даргомыжским и балакиревцами не только ради дружеской беседы. Он играл тогда в северной столице первую часть своей симфонии «Зимние грезы». Познакомился Чайковский с Даргомыжским, видимо, ранее, в Москве, в доме талантливой ученицы Александра Сергеевича певицы М. В. Шиловской, сыновьям которой Чайковский давал уроки музыки. Рукопись фортепианного переложения «Казачка» можно увидеть в Музее музыкальной культуры, она попала туда вместе с другими автографами Чайковского, сбереженными издателем произведений композитора П. И. Юрген-соном. В Доме-музее Чайковского в Клину хранится еще одно переложение сочинения Даргомыжского, сделанное Петром Ильичом.

Это вокальное трио с оркестром «Ночевала тучка золотая» на слова М. Ю. Лермонтова. Оно прозвучало в дневном концерте Петербургского отделения РМО под управлением Э. Ф. Направника в 1876 году. В числе исполнителей были Комиссаржевский, который четыре года назад исполнял роль Дон Жуана в премьерном спектакле «Каменного гостя», и Ф. И. Стравинский.

Работа над переложениями произведений Даргомыжского свидетельствовала о неподдельном интересе Чайковского к ним и не прошла бесследно для музыки самого Петра Ильича. В 1883 году появилась его Вторая (характеристическая) сюита для оркестра, одна из частей которой — «Дикая пляска» — имеет подзаголовок «Подражание Даргомыжскому». Эта часть близка оркестровым сочинениям Александра Сергеевича. Впервые сюита прозвучала в Москве в феврале 1884 года под управлением М. Эрдмансдёрфера, дирижера симфонических концертов РМО, первого исполнителя многих сочинений Чайковского. Исследователи указывают на родство приемов развития музыкального материала Даргомыжского и Чайковского (примером может служить вариационное движение темы народной песни «Журавель» в финале Второй симфонии). Близок Чайковскому и метод лирико-драматической характеристики оперных героев Даргомыжского; можно обнаружить сходство многих музыкальных интонаций обоих композиторов.

Отметим попутно, что жанр фантастического скерцо, начало которому положил Даргомыжский своей оркестровой пьесой «Баба Яга, или С Волги nach Riga» , плодотворно развивался русскими композиторами следующего поколения. Сколько пьес посвящено этой любимой героине русских сказок, а также другой сказочной чертовщине!

После Бабы Яги — путешественницы Даргомыжского появилась «Избушка на курьих ножках» (в цикле «Картинки с выставки») Мусоргского, его же «Ночь на Лысой горе», полеты ведьмы и черта в опере Римского-Корсакова «Ночь перед Рождеством», «Баба Яга» Чайковского (пьеса из «Детского альбома») «Кикимора» и «Баба Яга» Лядова.

Высоко ценил Даргомыжский сочинения Бородина. Вот как он отзывался о романсе «Спящая княжна»: «Это точно одна из прекрасных страниц «Руслана» не по сходству музыки «Сказки» [романса Бородина.— И. М.] и музыки Глинки, а по тому, что она так же тонка, красива и волшебна», Александр Сергеевич был инициатором исполнения Первой симфонии Бородина, активно хлопотал об организации концерта, на котором сам уже не мог присутствовать. Премьера симфонии состоялась накануне кончины Даргомыжского.

В 1859 году в доме Даргомыжского на Моховой устроили «представление» одноактной оперы Кюи «Сын мандарина». Автор исполнял на рояле партию оркестра, а Мусоргский выступал в роли мандарина и очень смешил гостей своей искусной комической игрой.

С большим интересом Александр Сергеевич следил за работой Мусоргского, вникал буквально во все мелочи. Исследователи считают, что одно из ранних сочинений Мусоргского, Скерцо до-диез минор, написано под непосредственным впечатлением романса Даргомыжского «Баба старая» вскоре после их знакомства. Однажды весной 1868 года Мусоргский принес на суд Александру Сергеевичу «Колыбельную Еремушке». Эта песня на стихи H A. Некрасова о беспросветной доле русского кресьянина глубоко тронула больного композитора и окружавших его музыкантов. Очень понравилась Даргомыжскому и небольшая вокальная пьеска «С няней», и он все уговаривал автора продолжать писать, сделав серию таких детских пьес. Но в то время Модест Петрович уже работал над оперой «Борис Годунов» и не мог отвлекаться ни на что иное. По окончании оперы Мусоргский, помня завет Даргомыжского, которого к тому времени уже не было в живых, в течение нескольких месяцев написал ряд вокальных пьес и объединил их в вокальный цикл. Так появилась «Детская».

А весной 1868 года он преподнес рукописи «Колыбельной Еремушке» и «С няней» больному композитору с такими словами посвящения: «Великому учителю музыкальной правды — Александру Сергеевичу Даргомыжскому. Модест Мусоргский. 4 мая 1868 года в Петрограде». Осенью 1868 года друзья-музыканты знакомились с «Женитьбой» Мусоргского на текст комедии Гоголя, начатой под впечатлением работы Даргомыжского над «Каменным гостем». Александр Сергеевич пел теноровую партию Кочкарева, которую сам списал для себя. Эти листки Мусоргский бережно хранил как «драгоценный памятник того, кем был Даргомыжский в последнее время», а потом подарил их В. В. Стасову в день его рождения, сопровождая реликвию письмом, что «Женитьба» была «подсказана Даргомыжским (в шутку) и Кюи (не в шутку)».

Живейший интерес Мусоргского вызывал «Каменный гость» Даргомыжского, в частности его вокальная партия (то есть результат вокально-декламационной работы композитора над пушкинской поэзией). В Музее музыкальной культуры имени Глинки хранится экземпляр печатного «музыкального либретто» оперы — небольшая книжечка с вокальной строчкой и текстом под ней (без аккомпанемента). (По такому экземпляру певцы обычно разучивают свою партию в опере.) В книжечку Мусоргский вписал очень четким, каллиграфическим почерком немецкий эквирит-мический перевод текста. В некоторых местах он выписал отдельные такты или звуки, которые при ином языковом прочтении нуждаются в раздроблении одного звука на два или, наоборот, слияния двух-трех в один, более долгий.

История появления «книжечки» либретто довольно интересна. За месяц до премьеры «Каменного гостя» Мусоргский получил от В. В. Бесселя экземпляр с дарственной надписью: «Модесту Петровичу Мусоргскому от издателя 22 января 1872 года». После спектакля Модест Петрович вписал на ту же страницу дату первого исполнения, фамилии артистов и сделал еще одну приписку: «Немецкий текст по Боденштету (Berlin, 1855, Alexander Puschkin\’s dramatische Werke) сделан мною в июне 1872 года. М. Мусоргский». С этой подтекстовкой оперы он ознакомил Ференца Листа, чтобы почитаемый маэстро имел возможность подробно изучить «Каменного гостя» и по достоинству оценить кропотливую работу Даргомыжского. Помимо того, возможно, готовилось исполнение или издание оперы на немецком языке.

Но все это было много лет спустя. Пока же «кучкисты» часто навещали Александра Сергеевича, были с ним в теплых, дружеских отношениях. Они ласково называли его между собой: Дарго, Даргун, Даргунчик, Даргомажи, Даргопех, Драго-мион, Драгомиско, Драгомиоки, колдунья Александра.
Молодые музыканты и Стасов старались всем, чем были в силах, помочь старшему коллеге — делом, советом, а то и просто дружеским участием. И он с радостью обращался к ним за помощью. Стасов доставал для «Даргомажи» ноты старинных русских опер, с которыми тот хотел познакомиться. С Кюи «Даргун» советовался насчет бессовестных притязаний издателя Стеллов-ского на гонорары со спектаклей «Русалки»: «Не можете ли зайти ко мне сегодня, хотя на полчаса. Мне хочется показать вам бумагу о новой претензии Стелловского на все поспектакльные платы за представления „Русалки».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *