Интересы Даргомыжского

Явный антипод «Лихорадушке» — романс на стихи Кольцова «Ох, тих, тих, тих, ти!» —исповедь незадачливого в погоне за приданым мужичка. Весьма возможно, такую печальную исповедь мужичка Даргомыжский мог слышать где-нибудь в трактире.Явный антипод «Лихорадушке» — романс на стихи Кольцова «Ох, тих, тих, тих, ти!» —исповедь незадачливого в погоне за приданым мужичка. Весьма возможно, такую печальную исповедь мужичка Даргомыжский мог слышать где-нибудь в трактире. Герой потихоньку ведет речь, которая прерывается то ли вздохами, то ли всхлипываниями «Ох, тих, тих, тих, ти!», которых, кстати, нет в тексте Кольцова, их добавил Даргомыжский. Здесь бы и не грех посмеяться над неудачником, да композитор строго указывает, что исполнять музыку надлежит «жалостливо». Но, может быть, в этом и скрыт грустный юмор романса?

Весела и беззаботна «Душечка-девица» — вспомним в детстве игру «Бояре, а мы к вам пришли», когда, сцепившись за руки, одна группа играющих, притоптывая ногами, наступает на другую и напевают текст, якобы выбирая невесту. Сольный запев «Душечки», как и полагается на игрищах, подхватывает хор — звучат привычные слова и мелодические обороты. Но вот всего лишь маленький сдвиг в мелодии, один форшлаг, одна триоль — и песня тотчас отдаляется от известного деревенского варианта, получает городскую окраску. Выбирая слова для «Душечки», Даргомыжский положил на музыку часть текста популярной тогда свадебной песни «Ехали бояре из Новегорода». Ее нередко можно было услышать в деревне, в городе, пели ее и цыганские хоры.

Раздумывая над «Русалкой», Александр Сергеевич, видимо, не раз перечитывал и другие пушкинские сочинения — и среди прочих незавершенную драму «Сцены из рыцарских времен». Здесь его привлекла короткая юмористическая песенка о подвыпившем мельнике. Напрашивается вопрос: почему он выбрал именно эту песенку? Обратись композитор к «Сценам из рыцарских времен» лет пятнадцать назад, он, пожалуй, остановил бы свое внимание на балладе о бедном рыцаре — красивой печальной истории, которая отвечала романтическим устремлениям композитора в 30-е годы. Именно тогда он написал балладу «Мой суженый, мой ряженый».

Теперь же интересы Даргомыжского переместились в сферу реалистической литературы, искусства, театра, «приземленной» поэзии, соответствие чему он и нашел в скромной песне о мельнике (вольном переводе шотландской народной песенки; впрочем, похожие сюжеты можно найти и в русской, и в украинской народной поэзии). Возможно, внимание композитора задержалось на этих строках ассоциативно, в поисках прототипа одного из героев «Русалки».

Так или иначе, но «Мельник» стал наброском, маленькой бытовой зарисовкой, позволяющей одному певцу разыграть сразу три роли: рассказчика (первая фраза), пьяного мельника и расторопной хозяйки. В этой миниатюре Даргомыжский начал постигать особенности сценического характера, осваивать возможности непривычного тогда для него «перевода» (а не предложения, распевания) речи поэтической в музыкальную. Ведь, строго говоря, «Мельник» — не романс и не песня, а крохотная сценка, первый, но уже уверенный шаг к таким шедеврам, как «Старый капрал», «Червяк», «Титулярный советник», «Каменный гость».

Сюжет простейший: подгулявший мельник, придя домой, натыкается на пару чужих щегольских сапог со шпорами. Рассерженная и в то же время испуганная хозяйка бранит его, уверяя, что он спьяну принял ведра за сапоги. Краски, употребляемые здесь Даргомыжским, новы даже для его палитры. Чаще всего в музыкальной миниатюре преобладает один образ, одно настроение. Здесь же таковых три: приподнято-повествовательный характер партии ведущего, удивленно-обиженный — мельника и визгливо-бранящийся — «жонки». Каждая «краска» как линией отделена одна от другой паузами или долгими длительностями, каждому действующему лицу придана своя скорость движения, музыкальная речь, или — как ее стали позднее называть,— говорящее пение. Композитор так и пометил вначале: «говоря». Показательно еще одно — Даргомыжский, всегда неукоснительно следовавший за пушкинским текстом, позволил себе изменить первое слово: вместо «воротился ночью мельник» написал «возвратился», утяжелив глагол двумя дополнительными согласными. Может быть, это тоже штрих к портрету, имитация речи подвыпившего мужичка? Добавим также, что исследователь творчества Даргомыжского М. С. Пекелис связывает появление «Мельника» с влиянием на композитора искусства русского актера М. С. Щепкина, а отсюда — его интерес к тексту, актерскому монологу.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *