Народная музыка

И вот он дома, опять вместе со своими близкими. Казалось бы, обильные заграничные впечатления надолго займут внимание композитора, однако уже в Париже дали себя знать ностальгические настроения. Не лучшее ли тому доказательство «русские» опусы Даргомыжского, написанные в Париже!«…Нет в мире народа лучше русского…»
Из страны, страны далекой…

Я. Языков

И вот он дома, опять вместе со своими близкими. Казалось бы, обильные заграничные впечатления надолго займут внимание композитора, однако уже в Париже дали себя знать ностальгические настроения. Не лучшее ли тому доказательство «русские» опусы Даргомыжского, написанные в Париже! Советуя одному из друзей не затягивать заграничных поездок, Александр Сергеевич поясняет: «А шестимесячного путешествия для тебя довольно будет, чтоб убедиться, что нет в мире народа лучше русского и что ежели существуют в Европе элементы поэзии, то это в России. А раны России когда-нибудь да залечатся…»

Поэтому не случаен его интерес — сразу же по приезде — к отечественному народному искусству. Даргомыжский углубляется в изучение сборников народной поэзии, песен, этнографических исследований. На его столе надолго задерживаются книги «Сказания русского народа», «Быт русского народа», «Картины из русского быта». Не довольствуясь прочитанным, композитор сам записывает мелодии. В специально отведенной черновой нотной тетради появляются шестнадцать русских народных песен, две украинские, турецкая, греческая и сербская. Все они, кроме одной русской, записаны одноголосно; изложены в отрывках, незавершенно, без текста или частично со словами. Возможно, композитор записывал напевы от друзей или знакомых, не исключено, что он слышал их на родной Смоленщине. Интерес к подлинной народной песне Даргомыжский не утратил и позднее, о чем свидетельствует его переписка с любимой ученицей Л. Кармалиной-Беленицыной. В 1859 году она по просьбе композитора прислала ему шестнадцать народных мотивов Полесья и Волыни и получила благодарственный ответ.

Народная музыка впечатляет композитора: «Что больше изучаю наши народные музыкальные элементы, то больше открываю в них разнообразных сторон». Он настойчиво ищет необходимые материалы для национального произведения. Друзья торопят: «…Александр Сергеевич, мы ждем от вас оперы, оперы! Одна только опера развивает народную музыку!»

И вот теперь время стало работать на оперу. Даргомыжский обратился к незавершенной драме Пушкина «Русалка». «Что меня мучает — это либретто: вообрази, что я сам плету стихи. Поэты у нас все гении: ни одного нет просто с талантом, как ты да я,— пишет Даргомыжский другу,— и с ними ладу никакого нет, смотрят на тебя с высоты высот и презирают». Превратить неоконченную драму в оперное либретто оказалось сложной задачей. Несколько пробных заказных вариантов (сохранились четыре версии рукописных либретто «Русалки», которые готовили для Даргомыжского, видимо, его друзья-литераторы; известно, что один вариант принадлежал шурину композитора — художнику Н. А. Степанову) были отвергнуты Даргомыжским: слишком далеко уводили они от пушкинской драмы, слишком вольным было обращение с оригинальным текстом. Вовсе не того хотел композитор, для которого поэзия Пушкина являлась святыней. Остро ощущая в драме стремительное движение к трагической развязке, Даргомыжский не поддавался на уговоры, не соглашался свести действие к счастливому сказочному концу. Не хотел он и приукрашивать судьбу обманутой девушки. В жизни Александр Сергеевич насмотрелся и наслушался подлинных жестоких историй предостаточно. Пусть и будет так, как в жизни, а не в сказке. Зато народные сцены можно расширить и показать на сцене ярко, броско — театр позволяет, Глинка это проверил и доказал в «Иване Сусанине». Хороши будут и ансамбли, и хоры, и танцы. Но как много нужно додумать, дописать, досочинить…

Неожиданно меняются намеченные планы: появляется возможность исполнить кантату «Торжество Вакха», и ее срочно надо инструментовать. «Я всякий день мучаюсь на репетициях своей кантаты. Она трудна, но пойдет хорошо». Действительно, 6 марта 1846 года она пошла хорошо, в Большом театре Петербурга зрители долго аплодировали, вызывая автора. Однако судьба произведения оказалась несчастливой: больше кантата не звучала, а ее партитура затерялась.

В декабре 1847 года наконец состоялась успешная премьера «Эсмеральды» в Москве, где композитор провел три месяца. Было множество хлопот, связанных с постановкой оперы. Однако все же удавалось выкроить время для дружеских встреч — Даргомыжский близко сошелся с Александром Александровичем Алябьевым, с 1843 года получившим долгожданное разрешение после ссылки жить в Москве, хотя и под полицейским надзором. Несмотря на тяжелую болезнь, Алябьев продолжал работать, писал музыку к драматическим спектаклям. Известна, кстати, его музыка к театральной постановке драмы Пушкина «Русалка» (1838), и хотя фактов, подтверждающих обмен творческими мнениями композиторов о музыкальном воплощении пушкинской драмы, разыскать не удалось, полностью отрицать такую возможность не стоит. Вполне вероятно, что Алябьев знакомил Даргомыжского в Москве со своей музыкой к «Русалке». Данью дружбы двух композиторов стал опубликованный на следующий год в «Музыкальном альбоме с карикатурами» Даргомыжского романс Алябьева «Не задумывайся, мой друг». По возвращении в Петербург Александр Сергеевич хлопотал о постановке (так и не состоявшейся) оперы Алябьева «Аммалат-Бек».

Неизгладимое впечатление на Даргомыжского произвело пение московских цыган — их искусству здесь поклонялись многие. Известно влияние искусства цыган на творчество А. Пушкина, Л. Толстого, Ф. Достоевского, А. Варламова, А. Алябьева, А. Гурилева, П. Булахова, А. Верстовского. Цыганская тематика вошла в творчество Даргомыжского рано — вспомним его романс на стихи В. Гюго „О, ma charmante», фортепианную фантазию «Мечты Эсмеральды», оперу «Эсмеральда». Под свежими мовсковскими впечатлениями композитор сделал обработки двух цыганских песен «Ненаглядная ты» и «Если встречусь с тобой», которые примечательны не только использованием непосредственного цыганского фольклора, но и желанием обратиться к очень широкой слушательской аудитории. Издавая обработки этих песен в 1849 году, Даргомыжский предпослал им пять строк — почти идентичных пушкинским строкам из «Бовы»:

Даргомыжский Разбирал я немца Клопштока, И не понял я премудрого, Не хочу я воспевать, как он, Я хочу, чтобы меня поняли Все от мала до великого.
Пушкин Разбирал я немца Клопштока, И не мог понять премудрого! Не хотел я воспевать, как он; Я хочу, чтоб меня поняли Все от мала до великого.
Здесь, видимо, композитору было важно не только ознакомить публику с цыганскими песнями,—они и так были популярны, о чем «Русский художественный листок» свидетельствовал: «…О „Ваньке-Таньке», „Люди добрые, внемлите», „Ненаглядный ты мой», „Вот на пути село большое» и других романсах и песнях, введенных в моду цыганскими таборами, не говорим, потому что они преследуют нас ежеминутно, днем и ночью, повсюду, и от них нет спасенья».

Скорее всего, им руководствовало желание «приподнять», облагородить жанр цыганской песни, возвысить тривиальный мотив улицы. Так произошло с обработкой песни И. Соколова «Ой, вы, улане» — дуэт Даргомыжского приобрел черты удалой молоде-ческой сценки, игровой характер получила песня-пляска «Душечка-девица». И хотя Ц. А. Кюи пренебрежительно отзывался о том, что, мол, «Даргомыжский занимается подбиранием второго голоса к „Ваньке-Таньке» и тому подобным песенкам», эта самая тривиальная, запетая, «заезженная» песня И. Васильева обрела в обработке Даргомыжского иной облик. Второй голос и фортепианное сопровождение изукрасили мелодию, придав ей характер элегантно-грубоватой танцевальности (не случайно эта обработка «произвела страшный эффект» на слушателей бельгийской столицы, как сообщал композитор в письме домой). О другой песенке, «У него ли русы кудри», А. Н. Серов писал, что «это не просто песенка, а целая игривая кокетливая сценка из русской комической оперы». Цыганская тематика присутствует и в опере «Русалка»: на свадебном пиру в княжеском доме гостям показывают стремительный цыганский танец.

Возвратимся, однако, к московскому «периоду» жизни Даргомыжского, когда перед ним раскрылись двери художественных салонов города и среди прочих был дом литератора Н. Ф. Павлова на Рождественском бульваре. По вторникам здесь собиралась творческая интеллигенция Москвы, бывали и заезжие именитые гости. Следуя сложившейся традиции, музыканты обычно оставляли на память романс, сочиненный на стихи Николая Филипповича Павлова или его жены Каролины Карловны. Так, например, Ференц Лист, гостивший в доме, использовал для своего романса стихи хозяйки «Женские слезы». Задолго до визита Даргомыжского Глинка записал в альбоме Павлова романс «Не называй ее небесной» на текст главы дома. Сейчас трудно сказать, намеренно или случайно, но Александр Сергеевич взял для своего музыкального приношения тот же текст, окрасив его столь полюбившимся цыганским колоритом.
Еще одно начинание отвлекало внимание Даргомыжского от работы над «Русалкой» — издание «Музыкального альбома с карикатурами», которое он предпринял в 1847—1848 годах вместе с мужем сестры — художником и скульптором Николаем Александровичем Степановым.

Дело в том, что после смерти матери Даргомыжский стал жить вместе с сестрой Софьей Сергеевной — рачительной и домовитой хозяйкой и подружился со Степановым, талантливым рисовальщиком, неистощимым выдумщиком, легкое перо которого равно было готово и к смешным рисункам, и к едким сатирическим экспромтам. Близость художника к демократической литературной интеллигенции, критическое видение мира, реалистический метод работы и, наконец, общий круг друзей (Степанов, как и Даргомыжский, был вхож в дом Михаила Ивановича Глинки, знаком с «кукольниковскои братией») — все это влекло музыканта и художника друг к другу. Характерно, что и издание они затеяли необычное — живописное и музыкальное. Каждая пьеса Глинки, Даргомыжского, Алябьева, Одоевского, Ф. Толстого, Варламова и других предварялась карикатурой Степанова на автора музыки . Даргомыжский и Степанов выступали одновременно в роли авторов и издателей сборника и, как свидетельствует шутливое стихотворение Николая Александровича, даже заработали на этом предприятии некоторую сумму.

Поэтические интересы Даргомыжского в то время сосредоточились на стихотворениях А. В. Кольцова и народных текстах, появились так называемые «русские песни» композитора. В стихотворениях поэта, которые можно с полным правом называть народными, музыкант избрал строки, повествующие о несчастной женской доле. «Крестьянские слова», как указывает автор на титуле издания песни «Лихорадушка» 1851 года, по всей вероятности, являются сгустком, выжимкой из нескольких близких по тематике народных песен. Слова « Лихорадушки» злы и даже жестокие Не по своей воле девушка вышла замуж, и теперь ей нисколько не жаль этого немилого ревнивца: …он лежит, лежит во постелюшке, его бьет-трясет лихорадушка… Ах ты, матушка-лихорадушка! Потряси мужа хорошенько… Ты тряси больней, чтобы был добрей, Разминай кости, чтоб пущал в гости!

Здесь все предельно кратко : почти неизменные . шесть тактов музыки повторяются в пяти куплетах. И хотя в мелодии сохранены приметы крестьянской песни (зачин, как бы не имеющий прямого отношения к содержанию, хороводные припевки, повторы), она приближается, скорей, к городскому цыганскому романсу. Быстрый темп, предельно простое остро-колючее фортепианное сопровождение придают мягкой лирической мелодии суховатый и даже «деловой» характер. Такая «экономия средств», компактность, отсутствие сентиментальности, кажется, более созвучны нашему времени… Песня настолько заинтересовала Глинку, что он сделал в 1855 году ее инструментальное переложение, по-видимому для певицы Д. М. Леоновой, с которой он тогда занимался. В концерте 1856 года Леонова пела русские песни так, «как до сих пор мы не слыхали ни у одной из русских певиц, а комическая, если так можно выразиться, песенка Даргомыжского „Лихорадушка» возбудила всеобщий furore и по единодушному требованию публики была повторена три раза»,— писал рецензент газеты «Ведомости Московской городской полиции».

Рейтинг бинарных брокеров Форум бинарных опционов. | Производство домовых знаков читать дальше.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *