Даргомыжский писал «Эсмеральду»

А Даргомыжский, опубликовав в середине 30-х годов несколько своих песен, стал серьезно подумывать об опере — так заразителен был пример «Сусанина». Долгие беседы с Глинкой и другими единомышленниками укрепили его в решении писать оперу.
А Даргомыжский, опубликовав в середине 30-х годов несколько своих песен, стал серьезно подумывать об опере — так заразителен был пример «Сусанина». Долгие беседы с Глинкой и другими единомышленниками укрепили его в решении писать оперу.
Большая романтическая опера давно привлекала Даргомыжского : в Петербурге с успехом шли «Немая из Портичи» Ф. Обера, «Роберт-Дьявол» Дж. Мейербера. До северной столицы доходили вести о парижском триумфе его же «Гугенотов».

В те годы Петербург зачитывался новым романом В. Гюго «Собор Парижской богоматери». Перевода на русский язык еще не существовало, но и французский оригинал достать было очень трудно. Роман трогал русских читателей симпатией автора к униженным и оскорбленным, благородными чувствами героев. Даргомыжский, уже почти решивший в 1837 году приняться за сочинение оперы на сюжет Гюго «Лукреция Борджиа», последовал совету В. А. Жуковского: в 1838 году он обратился к «Эсмеральде», использовав либретто самого Гюго, вполне отвечавшее законам большой романтической оперы.

Уже пришло известие, что в Лондоне в оперном театре «Ковент-Гарден» шла опера «Квазимодо»; сценические варианты романа появлялись на сценах многих театров. Не миновали они и Петербурга. «Парижский звонарь» поставлен в немецком театре в 1835 году, подвергшись прежде строгой цензурной переработке. На русском языке пьеса под названием «Эсмеральда, или Четыре рода любви», неоднократно переделанная по цензурным соображениям, с трудом прокладывала себе дорогу. Царь Николай I поначалу «высочайше повелеть соизволили оную не давать» и лишь после того, как были внесены изменения (действие происходит не в Париже, а в Амстердаме, Собор Парижской богоматери заменен Антверпенским магистратом, духовное лицо в действии не участвует, пьеса имеет счастливый конец и т. д.), разрешил играть ее: «Ежели так, то препятствий нет, ибо не та пьеса, а только имя то же». Итак, конечно, не та была пьеса — никаких массовых сцен, возмущений и волнений, которых более всего опасался русский император, никакого напоминания о крамольных французах, и «вообще в пиэсе и в разговоре действующих лиц соблюдено должное приличие, сообразное с духом русского театра». Но даже и в таком исковерканном варианте «Эсмеральда» в Петербурге шла успешно — во многом благодаря талантливой игре актеров.
Нужно сказать, что и Даргомыжский, работая над своей «Эсмеральдой», также был вынужден (опять-таки по цензурным соображениям) перенести место действия из собора в ратушу, «переделать» Клода Фролло из духовного лица в светского синдика.

Даргомыжский писал «Эсмеральду» на французском языке, сохранив в основном авторский текст. Сочинение оперы заняло около четырех лет и завершилось к 1842 году. Композитор представил партитуру (с собственным переводом либретто на русский язык) в дирекцию императорских театров. Он надеялся в скором времени увидеть оперу в Петербурге.

Однако злоключения «Эсмеральды» продолжались восемь лет. Петербург наводнили итальянские артисты, и русской труппе пришлось перебраться в Москву, сохранив за собой выступления в столице только на время «мертвого сезона». Недоброжелатели тормозили постановку — для этого не требовалось больших усилий. Наконец весной 1847 года после неоднократных просьб, письменных и устных ходатайств и переговоров «Эсмеральда» была назначена к постановке в Москве. А пока что в Петербурге на частных музыкальных собраниях изредка исполнялись отдельные номера из оперы; целиком она прозвучала на домашнем спектакле, устроенном Даргомыжским с помощью друзей и учеников.

Добавим, что дирекция театров стремилась ущемить композитора во всем. Она не только оттягивала премьеру сочинения, но и всячески старалась уменьшить гонорар, ссылаясь на то, что сюжет либретто «давно уже известен по драме того же названия. Следовательно, опера из того же содержания не может уже полагаться оригинальною». Премьера «Эсмеральды» состоялась в Москве 5 декабря 1847 года в Большом театре, и лишь после третьего спектакля опера была причислена к первому разряду пьес с выплатой автору десятой части от двух третей сбора.

Итак, в декабре «Эсмеральда» увидела свет на сцене московского Большого театра. Афиша обещала публике «Великолепный спектакль», в котором участвовали известные певцы: Е. А. Семенова (Эсмеральда), С. С. Гулак-Артемовский (Клод Фролло). Их дублерами на следующем спектакле были М. М. Степанова, О. А. Петров. На премьере Даргомыжского вызывали на сцену восемь раз — небывалый случай в практике московского Большого. Однако композитора многое не удовлетворяло в постановке, и после третьего спектакля он, возратившись в Петербург, отправился к директору императорских театров А. М. Гедеонову. Композитору казалось, что репетиции проводились недостаточно тщательно, слабо выступал балет.

О всех претензиях Даргомыжского Гедеонов известил управляющего московскими театрами композитора A. EL Верстовского. Однако судьба «Эсме-ральды», казалось, была предрешена: после третьего показа в Москве интерес к ней у публики стал значительно ослабевать; пройдя несколько раз в сезоне 1847/48 года, она была снята с репертуара. В Петербурге опера прозвучала три года спустя и в 1853 году; в Москве ее возобновляли в 1859 и 1866 годах (в наше время опера была поставлена в Ленинграде в 1958 году).

Причин неудачи «Эсмеральды» было немало; почти десятилетний срок отделял время создания и постановку оперы на сцене. За эти годы у русского общества утратился в какой-то мере интерес к романтическому искусству, значительную конкуренцию опере составляли различные варианты — балетные и драматические — романа « Собор Парижской богоматери».

Характерно, что в автобиографии Даргомыжский сурово отзывался о сочинении своей молодости: «Выше всего ставил я идеал прекрасного и никогда не хотел подчиниться вкусам и требованиям публики. В одной только „Эсмеральде», писанной мною еще под влиянием мишурной немецко-французской школы, есть проблески этих эффектов, которые могут с первого раза понравиться и увлечь залу». Не менее самокритичен композитор и в оценке «Эсмеральды», данной Л. И. Бе-леницыной (1859): «В последнем письме моем я уведомлял вас, что занят постановкою „Эсмеральды». Теперь она идет и идет весьма успешно. Вы знаете, что я писал эту оперу на 22—24 годах моей жизни. Музыка неважная, часто пошлая, как то бывает у Галеви или Мейербера; но в драматических сценах уже проглядывает тот язык правды и силы, который впоследствии старался я развить в русской своей музыке».

И всё ремонт фасадов спб

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *