Детство Даргомыжского

Занятия Саши с Данилевским продолжались. Но постепенно родители убеждались, что сыну нужен учитель е более широким кругозором и концертной практикой: так ярко проявлялось его музыкальное дарование. Как ни трудно было решиться батюшке Сергею Николаевичу на значительное увеличение расходов, на семейном совете приняли решение: найти первоклассного учителя и с затратами не считаться. Выбор остановили на приезжем музыканте из Вены — Франце Шоберлехнере.Занятия Саши с Данилевским продолжались. Но постепенно родители убеждались, что сыну нужен учитель е более широким кругозором и концертной практикой: так ярко проявлялось его музыкальное дарование. Как ни трудно было решиться батюшке Сергею Николаевичу на значительное увеличение расходов, на семейном совете приняли решение: найти первоклассного учителя и с затратами не считаться. Выбор остановили на приезжем музыканте из Вены — Франце Шоберлехнере. Концертирующий пианист, он к тому же недурно играл на скрипке, сочинял музыку и давал уроки, с 1824 года неоднократно выступал в Петербурге и был оценен русскими музыкальными критиками как талантливый виртуоз. Несмотря на очень высокую плату (один урок Шоберлехнера стоил пятнадцать рублей), его охотно приглашали учить детей музыке.

Три года (с 1828 по 1831) Шоберлехнер занимался с Сашей, оттачивая его пианистический стиль. По всей вероятности, на занятиях они не ограничивались лишь отработкой филигранной техники, которой впоследствии покорял своих слушателей Даргомыжский-пианист. Если Шоберлехнера и упрекали в изысканно-виртуозной манере игры, музыку его — в эклектичности, то в культуре и музыкальной образованности ему было трудно отказать. Его глубокая любовь к музыке Бетховена передалась и Саше. Нередко учитель вместе с учеником участвовали в домашних концертах, исполняя партии альта (Шоберлехнер) и второй скрипки (Даргомыжский). На уроках звучали квартеты, симфонии и сонаты Бетховена. «Не могу забыть,— писал Даргомыжский,— как поразил меня в те времена це-мольный квартет Бетховена (из первых его 6-ти квартетов)… Я на другой же день стал писать квартет — написал три части, а спустя месяца два они мне показались так плохи, что я потерял охоту дописывать четвертую».

Конечно, легче всего перенять от учителя то, что лежит на поверхности,— блестящий концертный и композиторский стиль. И Саша, семнадцатилетний юноша, оправдывает надежды родителей и наставника. Уже в 30-х годах в Петербурге Даргомыжского считают сильным пианистом, Шоберлехнер называет его своим первым учеником. « На восемнадцатом и девятнадцатом году моего возраста,— пишет Даргомыжский в автобиографии,— написано было мною, конечно не без ошибок, множество блестящих сочинений для фортепиано и скрипки, два квартета, кантаты и множество романсов; некоторые из этих сочинений были тогда же изданы, а несколько романсов того времени и теперь еще в ходу между любителями пения». Наибольший интерес из пьес того времени представляют вариации для фортепиано на русскую песню «Винят меня в народе», в которых помимо традиционных тогда приемов, свойственных концертным пьесам и, в частности, вариациям самого Шоберлехнера, встречается иная манера письма, придающая музыке театральную патетику, драматизм.

Удивительно чуткими были родители Даргомыжского. Заметив, что сын увлечен сочинением вокальной музыки, они приглашают в дом еще одного мэтра — учителя пения Бенедикта Цейбиха. Так же как и Шоберлехнер, он приехал в Петербург в надежде найти постоянный источник заработка. Этот берлинец обладал красивым голосом, был известен как актер и режиссер немецкой труппы музыкального театра столицы. Культурный, образованный музыкант, он участвовал в концертных исполнениях ораторий Гайдна, произведений Моцарта, Бетховена, Генделя, Керубини и, безусловно, мог живо и интересно рассказать об этой музыке своему воспитаннику. Благодаря ему Даргомыжский познал основы вокального исполнительства и сам стал прекрасным педагогом, хотя голос у него вследствие перенесенной в детстве кори так и остался юношески высоким, что доставляло ему немало неприятных моментов в жизни. Шоберлехнер и Цейбих были последними педагогами Даргомыжского. Далее он шел по пути музыкального образования самостоятельно.
Отец не без основания опасался, что музыкальная деятельность сына, пусть даже самая успешная, не сможет дать достаточных средств к существованию, поэтому он начал рано беспокоиться о служебной карьере Александра. Напомним, что в 1826 году неприятности по службе заставили Сергея Николаевича покинуть ее. Новую должность после упорных хлопот он получил только через год. И четырнадцатилетнего мальчика определили на государственную службу, о чем свидетельствует вот такой документ:

«В Контроль Министерства императорского Двора
Нигде не служившего дворянина
Александра Даргомыжского
Прошение
Желая вступить в службу Его императорского
величества, я покорнейше прошу Контроль Министерства императорского Двора определить меня в
число канцелярских оного служителей. При сем
имею честь приложить и свидетельство о происхождении моем.
Августа 1827 Александр Даргомыжский».

В сентябре 1827 года юный чиновник приступил к своим обязанностям в канцелярии, поначалу без денежного вознаграждения — жалованье ему начали платить лишь в конце 1829 года. Конечно, служба — главным образом под началом хорошо знакомых людей, больших любителей музыки — была не слишком тяжела для Саши и оставляла достаточно времени для занятий искусством. В послужных документах Александра Даргомыжского отмечалось усердие молодого канцеляриста, и его регулярно повышали в должности: в 1829 году он стал коллежским регистратором, через три года — губернским секретарем, а вскоре — младшим помощником контролера. Затем Александр Даргомыжский перешел в ведомство Министерства финансов — канцелярским чиновником Государственного казначейства. Закончил службу Даргомыжский в 1843 году, выйдя в отставку титулярным советником.

В 1830-е годы дом Даргомыжских — обычно шумный, полный гостей, гудящий от звуков музыки, детской беготни, нашествий знакомых,— надолго затих. Оправдывалась поговорка «беда никогда не приходит одна». Семью подкосила гибель детей и близких: сыновей Эраста и Виктора, мужа дочери Людмилы, через несколько лет — самой Людмилы и ее ребенка. Из-за этих печальных событий Даргомыжские почти никого не принимали, и потому повзрослевший Александр, с детства привыкший к домашним концертам, зачастил в литературные и музыкальные салоны знакомых.
«Я был в пылу молодости и в когтях наслаждений житейских…» — писал композитор в автобиографии. Его привлекало блестящее общество, круговерть светских отношений, внимание красивых дам, весьма благосклонно относящихся к нему, свободные споры о литературе и музыке. Юношу охотно приглашали на вечера, где он играл на фортепиано, на скрипке в составе квартетов, легко читая с листа ноты новых сочинений, реже пел романсы, аккомпанируя себе на рояле. Его сипловатый высокий голос производил сильное впечатление точной интонацией, выразительностью, замечательной фразировкой. Яркий музыкальный талант, разносторонняя образованность, обходительность в общении заставляли окружающих забывать о заурядной, даже невзрачной внешности невысокого юноши. Скуластое широкое лицо, крупный нос и мясистые губы, аккуратно приглаженные курчавые волосы, смугловатый оттенок кожи, редкие усики; сосредоточение в лице выражения твердой воли, недюжинного ума — таким видели его современники, совсем как у Лермонтова: «Он некрасив, он невысок, но взор горит, любовь сулит!» Александр тщательно заботился и об одежде, внимательно следил за модой.
А какого молодого петербуржца не манит шумное народное гулянье на Адмиралтейской площади, где, как писал Некрасов:
Хмельно, горласто, празднично, Пестро, красно кругом!

Там «под качелями» бурлит ярмарка, теснятся таинственные лавочки, балаганы, царствуют фокусники и арлекины, акробаты и жонглеры, гимнасты и силачи, там ярмарочный люд с посвистом и гиканьем несется с горок, бесконечно кружатся карусели, раешник потешает ротозеев, зазывая взглянуть в заветное окошечко его панорамы. Здесь течет неиссякаемая людская река с ее неповторимыми типами, персонажами, красочной разноголосицей русской речи, в которую внимательно вслушивается молодой музыкант : как он сам говорил про себя, «грешный человек, люблю все, что забавно».
Совсем иную картину представляли аристократические гулянья в Екатерингофе — по улицам фланировали блестящие офицеры и хорошенькие женщины, разъезжали богатые экипажи, а в роскошных залах давались балы и маскарады.

С интересом наблюдая столичную жизнь в самых различных ее видах и формах, молодой Даргомыжский все более сближался с кругом творческой интеллигенции Петербурга. Одним из любимых мест сбора литературной элиты был дом поэта Ивана Ивановича Козлова — слепого, разбитого параличом, но живо интересующегося новостями художественной жизни. К нему приходили Вяземский, Гнедич, Плетнев, братья Тургеневы, Жуковский, Лев Пушкин. Пораженный тяжелым недугом, красавец офицер Иван Козлов к сорока годам оставил гвардейскую службу и занялся литературным творчеством — писал стихи, делал переводы. Спустя три года он был избран членом Вольного общества любителей российской словесности. Его поэму «Чернец» — своего рода лирическую исповедь молодого монаха — высоко оценил А. С. Пушкин, посвятив ему стихотворение «Козлову»:
Певец, когда перед тобой Во мгле сокрылся мир земной, Мгновенно твой проснулся гений, На все минувшее воззрел И в хоре светлых привидений Он песни дивные запел.

О милый брат, какие звуки! В слезах восторга внемлю им. Небесным пением своим Он усыпил земные муки; Тебе он создал новый мир, Ты в нем и видишь, и летаешь, И вновь живешь, и обнимаешь Разбитый юности кумир.
А я, коль стих единый мой Тебе мгновенье дал отрады, Я не хочу другой награды — Недаром темною стезей Я проходил пустыню мира; О нет! недаром жизнь и лира Мне были вверены судьбой!

Поэма Козлова «Чернец» оказала заметное влияние на Лермонтова («Мцыри»), Шевченко («Тризна»). Переводы Козлова дали возможность зазвучать на русском языке стихотворным произведениям Байрона, Данте, Тассо, Бернса. Стихотворение Т. Мура «Вечерний звон», переведенное Козловым с английского языка, оказалось столь созвучным российской поэзии, что незаметно превратилось в популярнейшую «русскую песню», не утратившую своей прелести и по сей день. «Венецианская ночь» — дивный романс Глинки — также написан на текст Козлова.

Конечно, Козлов вряд ли смог посвятить себя творчеству, если бы не его дочь Сашенька (Алина) — добрая хозяйка дружеских литературных собраний, верный секретарь отца. Александр Даргомыжский и Сашенька Козлова были весьма расположены друг к другу, играли для Ивана Ивановича в четыре руки сочинения Мендельсона, Бетховена. Иной раз рояль на целый вечер предоставлялся молодому музыканту. Живое участие принимал Даргомыжский в литературных делах Козлова. Немало усилий он приложил для того, чтобы князь Н. Б. Голицын (большой любитель и знаток музыки, виолончелист, поклонник Бетховена, переводчик на французский язык стихов Пушкина и других русских поэтов) перевел «Чернеца» на французский язык.
Множество интересных людей собирал у себя писатель и музыкальный критик В. Ф. Одоевский: тут были дипломаты, ученые, писатели, журналисты, солидные государственные чиновники, светские дамы. «…Пушкин слушал благоговейно Жуковского; графиня Ростопчина читала Лермонтову свое последнее стихотворение; Гоголь подслушивал светские речи; Глинка расспрашивал графа Виель-горского про разрешение контрапунктических задач; Даргомыжский замышлял новую оперу и мечтал о либреттисте»,— вспоминал В. А. Соллогуб.

Александра Даргомыжского с радостью ветречали и в литературном салоне писателя и историка H. M. Карамзина, где блистательные собрания вели вдова и дочери писателя. Сюда приходили поэты, художники и музыканты, по словам Соллогуба, «собирался кружок, состоявший из цвета тогдашнего литературного и художественного мира. Глинка, Брюллов, Даргомыжский, словом, что носило известное в\’ России, в искусстве имя». И здесь Даргомыжский музицировал, выступал не только как пианист, но и пел вместе с дочерью Карамзина свои романсы, аккомпанировал. Считают, что здесь он мог познакомиться и с Лермонтовым, стихи которого так любил.

Бывал Александр Сергеевич и на собраниях музыкальной молодежи в семье Титовых. Софье, дочери Павла Николаевича Титова — драматурга и переводчика — он посвятил одно из своих сочинений. Дружил он и с известной в светских кругах певицей — Александрой Осиповной Мусиной-Пушкиной, вместе с ней разучивал и пел романсы. У нее в доме он встречался с Глинкой.
Не раз посещал Александр Сергеевич музыкальные вечера у пианистки Екатерины Сергеевны Уваровой — сестры декабриста М. С. Лунина. Несмотря на то что Уварова была лишь пианисткой-любительницей, она выступала в открытых (по преимуществу благотворительных) концертах и даже сочиняла музыку. Даргомыжский посвятил ей фортепианные вариации на песню «Чем тебя я огорчила».

К тем же 30-м годам относится знакомство Даргомыжского с Алексеем Васильевичем Тимофеевым, популярным в то время поэтом, который привлекал современников романтичностью и «песен-ностью» своих стихов. Конечно, композитор не мог не откликнуться на творчество поэта и создал романсы «Каюсь, дядя, черт попутал», «Свадьба», «Баба старая», «Не судите, люди добрые». Встреча с другим поэтом — Алексеем Николаевичем Плещеевым — связана в жизни Даргомыжского не только с расширением его литературных интересов к отечественной поэзии. Услыхав в исполнении Плещеева произведения Виктора Гюго, Александр Сергеевич увлекся творчеством крупнейшего французского романтика.
Однако ни одно из этих интересных знакомств не может сравниться с той огромной ролью в творческой жизни Даргомыжского, которую сыграла долголетняя дружба с Михаилом Ивановичем Глинкой.

Почти четверть века длились их добрые отношения. Возможно, за эти годы не так-то уж много было высказано ими обоими нежных излияний, пылких признаний в братской привязанности. Но зато вряд ли взялся бы, наверное, каждый из них, не то что подсчитать, а и упомнить о всех совместных «музыкальных делах», концертах, собраниях, встречах, посиделках, репетициях, благотворительных предприятиях, спевках, музыкальных развлечениях, серьезных ученых беседах, чтении и разборе произведений классиков.

На сайте http://www.luvar.com.ua заказать лекарство под заказ. | Книга в подарок в стихах

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *