Время перетекает в вечность

Музыкальная мысль, как никакая другая, протекает во времени, а в духовной музыке время перетекает еще и в вечность — согласно религиозному жизнепониманию. «Временная толщина» (Флоренский) — координата, определяющая различные жанровые типы (например, медленный темп Херувимской песни или быстрый темп Воскресенского канона) и, в итоге, стилистическое своеобразие музыкального произведения. Итак, попытаемся установить действительный образ современного духовного произведения, обратив внимание на его четыре измерения, и особенно — на «линию времени». Форма во времени — задача в наибольшей мере музыкальная, чем какая-либо другая, и установить ее течение в избранном жанре в соответствии другими координатами — это значит получить информацию и о «стиле времени».Автор пространственно-временной концепции, о. Павел Флоренский не прошел и мимо богослужебного пения: «Идея церковности — в ритме», — писал он, обращая внимание на то, что ритм имеет не один круг — от ритма молитвы до цикла суточного. «А там — еще «ширший» круг — годовой, с воспоминаниями событий года, с чтением Евангелий и Апостолов, из года в год. Сверх этого — особые, вставные циклы — «около Пасхи», выражаемые Великим постом и временем от Пасхи до Пятидесятницы».
С. Трубачев развивает эти идеи: «Каждая церковная служба есть сложное сплетение многих тем, контрапунктически связанных в единое целое, образующих сложную полифоническую структуру богослужения» (Там же. С. 76). И церковная музыка этого композитора есть прекрасный образец создания ритмо-интонационных структур богослужения — от отдельных молитв-песнопений до различных богослужебных циклов (о чем уже шла речь выше). Особо композитор выделял песнопения панихиды: «В этом стройном чинопоследовании все уравновешено, соразмерно»; «Песнопения панихиды и отпевания — великие образцы церковной поэзии и церковной музыки».
Видя в этом цикле обнаженность антиномий жизни и смерти, вечности и временного бытия, Трубачев усматривал в музыке, соответственно, «ритмическое чередование плача и утешения, скорби и надежды, покаяния и утверждения в вере в спасение человека…» (Там же. С. 67. Курсив наш — Н. Г.). Более того, композитор считал, что «ритм космической жизни, небесных энергий властно вторгается в сферу богослужебного действа» (С. 68). Этот космический дух и ритм, нашедший яркое претворение в творчестве многих композиторов — Смоленского, Кастальского, Чеснокова, Яичкова — отражен и в заупокойных службах самого С. Трубачева.
Как проблема времени решается в других современных духовно-музыкальных произведениях?
Обратимся к произведениям Кирилла Волкова, входящим в музыкальный цикл к кинофильму «Гроза над Русью», к сочинениям, по своему характеру — «паралитургическим». Прежде всего, каждый номер — это замкнутое в себе единство, со своими собственными образно-временными параметрами. Так, «София Новогородская»— хоровая музыка (для tenore solo и tenori-coro & bassi-coro), пространственно-временная форма которой обладает объемной мно-гослойностью. Горизонталь — мелодия на «Бог Господь, явися нам…», полифонически разработанная всеми голосами; вертикаль — унисоны мужского хора 4- подголосочные попевки + интервалы и аккорды; глубина — сопоставление соло и хора, эхообразных откликов (имитация) и пения на исонах. Время данной формы регулируется, во-первых, несимметричным ритмом и строчными кадансами, а во-вторых — периодичностью смен «стих-припев» и, конечно, темпом частей. Время формы имеет свое начало и конец и даже симметрично самозамкнуто. Однако вряд ли оно звучит в отрыве от других номеров этого цикла; можно предположить их тесное взаимодействие в четырехмерном пространстве кинофильма.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *