«Расслоение» пространства

Пространственность, как и время, — активный музыкальный параметр в Пасхальных песнопениях, и прежде всего в Каноне (глас 1), исполняемом обычно на два лика и в быстром темпе. В Ирмосах этого канона — произведение С. Трубачева (по Троицкому ирмологию) — создано и свое особое «звонное пространство». Это достигается путем противопоставления высоких и низких голосов с tutti смешанного хора, благодаря варьированию и обновлению звучания на протяжении всех девяти песен канона.Образуется двухуровневая пространственность — внешняя (клиросная) и внутренняя (партитурная). Здесь уместо привести высказывание Трубачева о восприятии П. Флоренским музыки богослужения: «В размышлениях отца Павла о сущности церковных песнопений молитвенное постижение духовной реальности соединяется с восприятием ее красоты и приводит к богословскому раскрытию религиозной символики песнопений. Сама духовная реальность открывается ему в песнопениях Страстной седмицы, Пасхи и Пятидесятницы: Среди множества дивных по своей внутренней силе песнопений Церкви песнопения Святой Четыредесятницы и Святой Пятидесятницы таинственно овеяны духовной красотою… Как будто бесконечная глубина совершающихся Страстей Господних и Воскресения сама блистает таинственным светом на этом круге церковных служб». И анализ пространственности в духовно-музыкальных произведениях подтверждает эту символику песнопений.
К такого рода «дивным» песнопениям относятся и стихиры Пасхи (глас 5). В современной службе Троице-Сергиевой Лавры стихира «Да воскреснет Бог» — это «храмовое действо», синтезирующее многие музыкальные параметры, и прежде всего пространственность богослужебную и музыкальную. Этот антифон звучит как неодноуровневая композиция: стихи, поемые священнослужителями (на кафедре, перед алтарем), неоднократно сопоставляются с пением двух ликов (на двух клиросах) и подхватываются народом на словах «Христос воскресе из мертвых». Все это создает объемное и величественно-торжественное звучание, соединяемое с уникальным колокольным звоном. И эта традиция оказывается нестареющей, всегда сияющей ново-пасхальной радостью.
В свое время этот дух службы был замечательно претворен в «Да воскреснет Бог» Стихиры Св. Пасхи» (для большого хора, ор. 24, № 2) Никольским. Пронизанный обиходной, общенародной песенностью (ср. с Воскресной увертюрой Римского-Корсакова — «Светлый Праздник», 1888), этот торжественный и богатый концерт демонстрирует оригинальную авторскую «работу» с организацией хорового пространства. Континуальность горизонталей мелодических линий, плотность и насыщенность гармонических вертикалей, глубина фактурного резонанса — все эти координаты пространства расцвечены тембрами «человеческих голосов» и одушевлены ритмами попевок и темпами частей.
Небезынтересно попутно провести сравнение с недавно опубликованным произведением А. Киселева «Стихира Пасхи, глас пятый, «Пасха Священная» (автор много работает в сфере электроакустики). Традиционное «расслоение» пространства неплохо схвачено автором, который услышал литургический текст в сжатой форме (есть сокращения) и в звучании двух хоров. Сопоставляя и соединяя их, варьируя громкостную динамику и отчасти темп, он пытается передать дух стихиры, гармонизованной, кстати в До мажоре, связанном с гласовостью Праздника. Однако предшествующая практика остается непревзойденной…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *