Отбор текстов и формирование композиционной структуры

Владимир Мартынов как исследователь пришел к выводу: «Теперь к противопоставлениям «молитва — игра»; «аскетическая система — искусство», «богослужебное пение — музыка», прибавляется противопоставление «распев — концерт»» (Цит. соч., с. 63). Как в этой теоретически непростой ситуации воспринимать звучание Апокалипсиса — как молитвенное пение или искусство игры? как «распевание» св. текста или концертное его представление? Не предназначенное для храмового действа, Откровение получило богословско-музыкальное толкование не без помощи средств богослужебного пения, равно как и средств музыкального искусства. Так ли это?«Русские страсти» Алексея Ларина (1993) — произведение, мимо которого нельзя пройти, анализируя современную сакральную «иди-олексику». Если «Русская месса» Мартынова — взгляд современного художника в будущее как музыкальное размышление о «жизни будущего века», то «Русские страсти» Ларина — взгляд в прошлое, омраченное ужасом страданий и неизреченной радостью Воскресения. Но их объединяет — в плане содержания — жгучее ощущение настоящего, боль за духовное состояние современного человека. И неважно: «месса» это или «пассионы», — их роднит «русская идея», выраженная прежде всего музыкальным языком.
«Борьба русского народа за свободную и достойную жизнь на земле — продолжается, — писал И. А. Ильин. — И ныне нам более, чем когда нибудь, подобает верить в Россию, видеть ее духовную силу и своеобразие и выговаривать за нее, от ее лица и для ее будущих поколений ее творческую идею».
Конкретная художественная идея, в оратории Ларина воедино собравшая музыкальные средства — старые и новые, фольклорные и церковные, — есть «идея сердца», согретого высокой любовью и высокой культурой духа. Сформировавшаяся и отработанная в хоровых и вокально-инструментальных произведениях, эта идея предстала в цикле «Русские страсти» впервые в таком объеме и концентрации. Стиль произведения — проявление его художественного потенциала, соединившего план содержания и средства выражения.
Отбор текстов и формирование композиционной структуры — важная сторона метода композитора. Основу сочинения представляет Четвероевангелие, фрагменты из которого избраны в соответствии со «сценой» — той или иной темой «Страстей»: «Въезд в Иерусалим», «Торговцы в храме», «Иуда», «Вечеря», «Причастие», «Гефсиманский сад», «Поцелуй Иуды», «Надругательство», «Петр», «Пилат», «Распятие» (по первоначальному авторскому плану). Присутствие фольклорных текстов («Не шум шумит, не гром гремит» — № 1, «Сон Богородицы» — № 2, как и фрагменты плача — в №№ 11 и 12), дополняет картину.
Повествовательный модус постоянно сопряжен с драматическим модусом, что создает многоплановую композицию, объединенную глубокой богословской идеей — от смерти — к Жизни, от тьмы — к Свету. (Кстати, эффекты освещения предусмотрены в партитуре и распределены по ходу развития драматургии сочинения.) Результат — большая динамическая форма, состоящая из пятнадцати непосредственно переходящих друг в друга (attacca) частей и объединенная восходящей крещендирующей волной — с кульминацией на торжественно-пасхальном финале со славословием.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *