Ритм формы и числовая символика

В № 8 — «Поклонение Агнцу» — у двух хоров возникает настоящий антифон с четко ритмованным последованием «реплик», тексто-музыкальных строк, подчиненных по времени и цифровому ряду: [coro I (5) + coro II (5)] [coro I (5) + coro II (5)] [coro I (7) + coro II (7) ] [coro I (5) + coro II (5)] [coro I (5) + coro II (5)] [coro I (8) + coro II (8)] [coro I (3) + coro II (3)] [coro I (3) + coro II (3)] [coro I (3) + coro II (3)] [coro I (3) + coro II (3)] [coro I (3) + coro II (3)] [tutti — 9 тактов]. Музыкальная форма — каноническая имитация у двух четырехголосных хоров — срастается здесь с церковным жанром антифона, поемому как славословие Агнцу.Таким образом, ритм формы оказывается связанным и с числовой символикой: число 7 перенесено в партитуру и управляет формообразованием — семь печатей, семь труб, семь чаш; определяет даже музыкально-технические приемы — семь канонов в № 10 (в ситуации с семью трубящими Ангелами) и др.
В итоге анализа некоторых специфических черт ритма и звуковы-сотности в Апокалипсисе, можно заключить, что композитор многое черпает из кладезя церковно-певческого жанра. Это касается и поэтической лексики, и поэтического синтаксиса художественного произведения. Однако стиль музыкального сочинения — может быть, в большей степени, чем литературного, — определяется не только «поэтической лингвистикой» (Жирмунский), но и средствами композиции, то есть распределения звукового материала во времени-пространстве произведения, чего мы уже коснулись выше.
«…В поэзии мы имеем дело не с сюжетом и композицией вообще, а с особого рода тематическими и композиционными фактами — с сюжетом, воплощенным в слове, с композиционным построением словесных масс; точно так же композиция музыкальная и живописная не может быть отделена от особого материала данного искусства и рассматриваться в отвлечении, как тождественная с композицией поэтической».
Композиция «Апокалипсиса» Мартынова — это сложное многоуровневое уникальное образование, в котором в едином синтезе сливаются идеи, исходящие из разных источников — нарративного жанра (как прозаического повествования, основанного на священном тексте Откровения), церковной службы (литургического последования), молебного канона, литии и даже соборования (то есть диалогической формы, содержащей обращение и прошения с многократным «Господи помилуй»), особой кантатно-ораториальной формы, созданной в условиях современных статико-динамических форм. А в целом — это авторский жанр «прозаического повествования», нагруженный разного рода ассоциациями, это авторская форма, аналога которой установить не удается, да и не требуется.
Используя различные виды пения — антифонный, респонсорный, с канонархом, гимнический, — композитор создает живую музыкальную ткань, хотя специально и не преследует чуждый жанру церковного пения драматизм или лиризм. Процесс тембризации, осуществляемый двумя хорами и солистами (сопрано и альты — мальчики), — суть создание поистине «симфонии человеческих голосов», сонорно дифференцирующей музыкальный текст в его теснейшей связи с текстом словесно-каноническим. (Это специальная тема, разрабатывать которую мы в данном месте не будем.) Таким образом, поставив проблему стилистики современного сочинения на сакральную тематику, мы приходим к выводу о возникновении особого «стиля произведения» в этой области. Выросшее на почве священной прозы и прочитанное устами талантливого и образованного художника, оно репрезентирует глубокое знание русской православной традиции, равно как и современных методов композиции.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *