Музыкально-поэтическая лексика «Missa rossica»

Анализируя музыкально-поэтическую лексику «Missa rossica», мы затронем, наряду с оригинальной звуковысотностью, «древле-русской» и метроритмический аспект. Прозаическая речь текста Откровения «переведена» автором через прозаическую же музыкальную речь.Иными словами, погружаясь в среду древней певческой традиции, Мартынов привлекает характерные аметрические средства, полностью не исключая и метрические. Так называемая силлабическая система ясно проявляется здесь в речитативах «протагониста»: времеизмерительной единицей становится слог, равномерно повторяемый и завершаемый «каденцированием» в конце колона, или строки текста.
Но такого рода линеарный поток ритмических единиц — только один из приемов этого произведения. Ритмический язык в целом гораздо сложнее: при сочетании нескольких голосовых партий возникают, во-первых, синхронные проведения (соответствующие унисонному пению: высотная и ритмическая линии совпадают), а во-вторых — несинхронные проведения, в которых используются разные ритмические рисунки в одновременности (например, в № 5, «Видение Сидящего на престоле»: в двух хорах антифонно-канонически, на словах «Свят, свят, свят», перекликаются различные ритмо-мелодические фигуры, воспринимаемые как укрупненные единицы.) При абстрагировании от конкретных условий того или иного певческого номера оказывается, что Мартынов, интуитивно или сознательно применяет древний (античный: греческий? латинский?) прием: в качестве «моры», то есть времени произнесения самого короткого слога, используется короткая длительность, порождающая следующий ряд: восьмая (одна мора) — четверть (две моры) — половина (четыре моры) — целая (восемь мор), которая может быть свободно пролонгирована (длительности с точкой, которых здесь немного, мы опускаем).
Таким образом, в «Русской мессе» и высотный, и ритмический параметры подчинены идее древнерусского церковного пения даже на уровне поэтической лексики. (Однако этот аспект художественной системы произведения мы описали лишь в первом приближении: в партитуре и в живом звучании имеется немало значительных подробностей, накладывающих отпечаток на восприятие целого.) Каков же «поэтический синтаксис» произведения? Как взаимодействие и сочетание этих поэтических «слов» формирует целое?
На всем, на наш взгляд, лежит печать авторского подхода, а шире — мировоззрения и философско-богословско-эстетического мышления. Показательно в этом отношении умозаключение композитора: «Из всего сказанного становится ясно, что то, что скрыто под определением «звукового материала» не есть нечто аморфное и пассивно подчиняющееся тому или иному принципу организации. Напротив того, сам материал таит в себе законы своей организации и даже, более того, диктует эти законы. Вот почему нет единого звукового материала, организуемого тем или иным способом, есть различные звуковые материалы, обуславливающие те или иные способы организации» (Там же. С. 111). Формула «материал — организация» становится основополагающей для «Русской мессы». Выбор материала— это одновременно поиск и открытие ему соответствующих принципов организации поэтического синтаксиса произведения; и, конечно, стилистика музыкального языка этого своеобразного хорового творения — область нелегких аналитических изысканий.

крепеж для телевизора | акустическая система панасоник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *