Жанр гимна как хвалебного славословия

Жанр гимна как хвалебного славословия, эволюционируя, приобрел разные формы тембрового воплощения, например: Шнитке — четыре гимна (для камерного ансамбля), три гимна Корндорфа (для симфонического оркестра), Те Deum (для трех хоров, фортепиано, магнитной ленты и струнных) А. Пярта. Уже упоминавшееся сочинение Губайдулиной «Аллилуйя» (для хора, оркестра, солиста-дисканта и цветовых проекторов), есть по идее своей тоже гимническая, «хвалитная» композиция, в основе которой лежит Свет и свет.Музыкальные решения гимнов так же неоднородны, как и сами их текстомузыкальные прообразы. Однако везде объединяющим началом является восходящая горе/ (идея — направленность мысли ко Господу и хваление, благодарение, славословие, величание Его. По существу древний, жанр гимна воспринимается уже как некий пра-символ, продуцирующий все новые и новые решения… Таким образом, если верна идея Тынянова о «смещении» жанра («перед нами ломаная, а не прямая линия его эволюции»), то жанр гимна явно претерпел это смещение, сохранив при этом свой возвышенно-хвалебный тонус и в целом бытийно-онтологическую сущность.
Жанр панихиды и реквиема становится, по-видимому, особенно актуальным в наше неспокойное время. Он имеет корни как в православном отпевании — панихиде, так и в латинской заупокойной службе — реквиеме. Реквием прежде других жанров привлек внимание ряда советских композиторов — тех, кто в период до 1988 года стал прикасаться к музыкально-религиозным началам (например Артемов, Тищенко, Шнитке). А. Шнитке в своем Реквиеме из музыки к драме Шиллера «Дон Карлос» (для солистов, смешанного хора и инструментального ансамбля) приближается к латинскому жанровому оригиналу и создает 14-частный цикл, включающий нетрадиционное для реквиема Credo. Денисов в Requiem\’e (для сопрано, тенора, хора и оркестра), отступая от традиции, вводит тексты Франциско Танцера наряду с текстами литургическими на нескольких языках — латинском, французском, английском. Немалый резонанс у нас и за рубежом получил Реквием (для солистов, хора и оркестра) Вячеслава Артемова, посвященный памяти жертв режима. И вот еще один своеобразный ясанрово-смысловой «поворот»: идея света, заложенная в сочинение «Аллилуйя», воспринята Губайдулиной — в соответствии с христианским идеалом. В ответ на предложение написать Реквием, композитор решила: «…я поняла: напишу Реквием, но это будет, наоборот, Аллилуйя! То есть смерть, конец жизни я буду прославлять!»
Эта жанровая картина говорит не столько о художественном потенциале реквиема, включающем старое и новое, каноническое и неканоническое, сколько о своеобразии исторической ситуации, позволяющей скорее уходить в небытие, чем рассуждать о бытии… (В связи с этим становится и понятным: почему requiem, а не панихида?)
Оригинальное решение на основе жанра православной панихиды представил Корндорф в Квартете (струнные+sprechstimme+другие нетрадиционные звучания), где произнесенное слово соседствует со звуко-, шумо- и светоэффектами. (По этому поводу мы уже имели возможность высказываться.) Это не единичное обращение к православным текстам. Совсем недавно, на фестивале духовной музы-ки-99, прозвучало православное песнопение «Вечная память» (для хора) Валерия Кикты — музыка глубокая, возвышенная и светлая.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *