Своеобразие нарративного жанра

По-видимому, каждый из композиторов нашего времени предлагает свое видение событий Откровения и дает, соответственно, свою богословскую, философскую и художественную интерпретацию. Показательны в этом отношении Апокалипсис Вл. Мартынова и Апокалипсис О. Янченко, — совершенно различные по средствам, подходу, реализации замысла. Имея общую онтологическую модель, композиторы формируют закономерности нового жанра, опирающегося на современное видение и слышание вечной проблемы.«Ощущение жанра» (термин Тынянова) в Апокалипсисе Мартынова специфично: одна «повествовательная инстанция» — это рассказчик, протагонист, а другая — «глас народа», эмоционально реагирующего на событийный ряд. Возникает диалог нарратора и «читателя», то есть музыкальное описание «видений» и наше непосредственное восприятие их. Так образуется живая коммуникативнаяя цепь, мгновенно соединяющая древнее повествование и сиюминутную реакцию на него («Господи помилуй», «Аллилуйя» и др.). И мысль композитора привлечь здесь цер-ковно-певческую интонационность оказалась столь естественной, что пространственно-временная отдаленность, отступив, трансформировалась в co-временность, созвучность, co-причастность происходящему сегодня.
Таким образом, написанный для двух хоров и солистов a cappella, этот цикл в шестнадцати частях воплощает в сжатом виде содержание двадцати двух глав Откровения — «как откровения о судьбах мира и его истории или становящемся богочеловечестве по пришествии Христа и свершении спасительного его дела».
Своеобразие нарративного жанра в произведении Мартынова заключается и в том, что здесь в одновременности соприсутствуют разные жанровые наклонения, не дробящие структуру целого, а органично в нее входящие. Месса и литургическая служба — с характерным «последованием», отдельные жанровые формы — типа полиелея (например, «Брак Агнца»), канона («Поклонение Сидящему на престоле»), торжественного концерта («Небесный Иерусалим») — все это, как и формы на cantus firmus (и в то же время на «подобен»), образует вместе с локальными «песнопениями» стройную иерархически соподчиненную жанровую форму. (Мы здесь ограничиваем себя лишь обсуждением вопросов жанра, отходя временно от аналитического рассмотрения выразительных средств.)
«Et ex-specto» (для баяна) Губайдулииой — своеобразное инструментальное повествование, в пяти частях которого ведется рассказ о «жизни будущего века», о чаянии воскресения мертвых… Здесь следует сослаться и на диптих «Pro et contra» (для оркестра — в 3-х частях) и «Аллилуиа» (для хора, оркестра, органа, солиста — в 7 частях) того же автора. Определить жанровые признаки этих сочинений как константные вряд ли возможно вследствие их своеобразия, хотя, по словам композитора, это «реквием по всей истории человечества, как Апокалипсис».
Симфония «Слышу… Умолкло…» отражает эсхатологическое мировосприятие современного человека: «Самая большая особенность, — пишет композитор,—жизнь в век реального апокалипсиса. Ни один из других периодов истории не дает нам такой реальности конца мира».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *