Оригинальная текстомузыкальная основа

Этот ряд сочинений, обладая общими признаками — нарративностью, — состоит из индивидуализированных жанрообразований, чему способствует оригинальная текстомузыкальная основа. Смысл словесного текста, как и сам модус литературного жанра, налагают печать на музыкальное композиционно-структурное толкование.(Заметим, что в ряде этих произведений имеют место художественные приемы, характерные для древнерусской литературы, а именно то, что Д. С. Лихачев именовал «повествовательное пространство» как выражение «повествовательного времени».)
Взгляд на мир с высокой моральной и провиденциальной точки зрения — черта новая для многих композиторов «бывшего» государственного устройства. Отойдя от идеологических лозунгов и общественных призывов, они открыто заинтересовались вечными проблемами. Эсхатологическая тематика стала волновать современных творцов, может быть, и не менее, чем в начале века, особенно в других видах искусств (Вл. Соловьев, С. Булгаков, В. Васнецов). Явно образовался класс произведений, жанровой основой которых стал Апокалипсис.
В своем знаменитом сочинении «Три разговора», имеющем подзаголовок «О войне, прогрессе и конце всемирной истории…», В. Соловьев формулирует: «Историческим силам, царящим над массой человечества, еще предстоит столкнуться и перемешаться, прежде чем на этом раздирающем себя звере вырастет новая голова — всемирно-объединяющая власть Антихриста, который «будет говорить громкие и высокие слова» и набросит блестящий покров добра и правды на тайну крайнего беззакония в пору ее конечного проявления, чтобы — по слову Писания —даже и избранных, если возможно, соблазнить к великому отступлению. Показать заранее эту обманчивую личину, под которой скрывается злая бездна, было моим высшим замыслом…».
Эта пора «конечного проявления» волнует Софию Губайдулину, Олега Янченко, Владимира Мартынова, Сергея Беринского и других композиторов, мыслящих в «религиозном пространстве». В беседе с Э. Ре-станьо Губайдулина характеризует два последних сочинения 80-х годов: «Лично я воспринимаю это мое сочинение как реквием по всей истории человечества, как Апокалипсис. В основе обеих вещей — «Pro et contra» и «Alliluia», лежит православная мелодия «Да исполнятся уста»».
Это характерно для «стиля времени». Например, оратория Филиппа Шеллера, «Vertigo Apocalipsis», представленная в Cite de la musique в Париже (в сентябре 1997 года) — один из примеров тому. Написанная для смешанного хора, камерного оркестра и электроники, она представляет специфическое жанрообразование, отражающее сугубо индивидидуальный подход композитора. Вот что пишет по этому поводу журнал Re/sonance (1997, №12):
«Vertigo apocalipsis» — это прежде всего оратория в исконной традиции этого жанра… Для Шеллера — это постановка к повествованию: речь идет о том, чтобы рассказать историю… Термин «апокалипсис» должен быть взят очень просто — в своем первоначальном смысле, «разоблачение». Разоблачение самого живущего, тварного мира и его абсолютной тайны… Разоблачение обязательно содержит в себе действие, движение, снятие препятствий. Оттуда, из названия, эта фраза: «Все должно умереть, чтобы заново родиться».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *