Духовно-концертная музыка

Искусство в течение многих столетий воплощает — в слове, краске, звуке, материале — духовные тексты Св. Писания. XX век неоднороден в своих устремлениях: в нем скрещиваются разнородные тенденции — и «горе/», восходящие к вечным духовным иделам, и «долу», сокрушающие их, предающие забвению и уничтожению.На Западе эта «лествица» восхождения обнаруживается в глубоко сакральном творчестве Мессиана, в своеобразной cosmic music Штокхаузена, «приношениях» Пендерецкого, «монументах» Стравинского и других сочинениях, в том числе и более молодых композиторов.
В России жанр концертной духовной музыки, находившийся к 1917 году в состоянии расцвета, был в одночасье насильственно разрушен. После 70-летней «брани», он стал постепенно реанимироваться, а затем — быстро подниматься и активно развиваться. Достигнув разнообразия жанровых форм в 80-е годы, этот процесс сакрализации музыки находится ныне, в 90-е годы, в состоянии утверждения уже достигнутого и поиска новых идей и стилевых подходов.
Историческое своеобразие культурной ситуации в России заключалось в том, что современные музыканты не были знакомы не только с творчеством своих западных коллег, но и своим собственным наследием начала XX века (да и не только начала!). Только совсем недавно (1998-99) прозвучало «Братское поминовение…» Кастальского и «Хождение Богородицы по мукам» Н. Черепнина, реквием Чеснокова и Missa oecumenica Гречанинова… Гоголевское: «Велико незнанье России посреди России» — буквально сразило нас, и «национальная идея», пробиваясь в творчестве ряда современных композиторов, ищет форм выражения в надежде на «всемирное общечеловеческое единение» (Достоевский).
Г. П. Федотов в цикле статей «Письма о русской культуре» (] 938-39), поднимая проблему «русской духовности», пишет:
«Какими словами, в каких понятиях охарактеризовать русскость? Если бесконечно трудно уложить в схему понятий живое многообразие личности, то насколько труднее выразить более сложное многообразие личности коллективной. Оно дано всегда в единстве далеко расходящихся, часто противоречивых индивидуальностей». Хотелось бы в творчестве отечественных композиторов — в «многообразии личности коллективной» — найти черты этих «индивидуальностей», обнаружить то, что противостоит, по выражению того же Федотова, «духовной бескрылости» и утверждает противоположное…
Подъем, особенно после знаменательной даты 1988 года, получил импульс скорее от творческой работы в жанре светско-сакральных произведений, нежели от храмовых духовно-музыкальных сочинений (за рядом исключений). Почему? С одной стороны, nova musica sacra давала возможность обращения к большой слушательской аудитории, привыкшей ходить «в концерт», а не в храм, пребывать в определенной «духовной атмосфере», а не в сосредоточенной молитве. С другой стороны, концертность обеспечивает — и это немало — хороший профессионально-исполнительский состав, имеющий немалый навык в интерпретации непростых музыкальных текстов. (Этот момент имел место и в прошлом — при исполнении сложной церковной музыки вне храма, в условиях концертной эстрады.)
Наконец, работа в «стиле церковном» требует особого опыта и ответственности, что современные композиторы (или определенная часть их), несомненно, хорошо осознают. Таким образом, жанровая панорама духовной музыки начала XX века — церковная, внецерковная (клирос — «демество») как бы зеркально симметрично отразилась в конце XX века: внецерковная, церковная («современное демество» — клирос). Однако в последнее время, в связи с торжеством 2000-летия Христианства, заметен всплеск издательского и исполнительского творчества (см. издания Троице-Сергиевой Лавры!).
В связи с этим возникает ряд специфических проблем при рассмотрении внехрамовой музыки, а именно:
• текстовый источник, «первичная модель» — как содержательная основа музыкального произведения;
• поэтика выразительных средств, «принципы конструирования» — как воплощение художественного задания, замысла произведения.
Вписываясь в общестилевой подход, названные вопросы получают, однако, особое звучание в связи с анализом специфики данной жанровой формы — сочинения на сакральную тему. Обращаясь к конкретному музыкальному материалу, мы отдаем предпочтение обобщенному подходу, то есть скорее выяснению «многообразия личности коллективной», чем описанию «противоречивых индивидуальностей».
Однако это не означает, что авторский музыкальный «идиолект» остается вне поля зрения. Жанровая трансформация и традиция, жанровые признаки и «жанрообразование» — вся эта аспектация проблемы, дополненная вопросами индивидуальной специфики, вполне правомерно возникает при соприкосновении с современными произведениями.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

<