Музыкальный язык песнопений С. Трубачева

Музыкальный язык песнопений С. Трубачева — это язык, «русскость» которого вряд ли может быть подвергнута сомнению. Глубокая связь с духовно-музыкальной традицией осуществлена не только через опору на интонационность древнего пения, но и путем «трансплантации» принципов этой организации на стилистику всей музыкальной речи.«…Форма песнопений, — подчеркивал Флоренский, — неотделима от содержащейся в ней духовной силы. Откажитесь от формы — вы лишитесь того, что бесконечно дорого верующему…».
Композициям Трубачева присущ, прежде всего, диатонизм, заполняющий все музыкальное пространство, распространяющийся и на мелодию, и на гармонию. Никольский в свое время писал: «…В нашей церковной музыке скрыта душа народа… Вся масса знаменных роспевов — это поэма души народной, скрижаль дум, чувств и превыспренных хотений этого народа своеобразного, по-своему глубокого, крайне даровитого…». Не так ли звучат и многие духовно-музыкальные произведения Трубачева? Народность этой музыки — в ее подлинной духовности, в выборе соответствующих выразительных средств.
Употребляя понятие «диатонизм», мы не имеем в виду полного отторжения «европеизмов» (термин Чайковского). Композитор, разумеется, не отрицал сложившейся европейской тонально-гармонической системы. Синтез средств — условие существования ряда жанровых форм, особенно неклиросных произведений на духовные тексты. Так, в духовных концертах — «Кто ны разлучит» (из послания Апостола Павла к Римлянам» (8, 35—39), «Похвалалюбви» (1 Кор. 13, 1—8, 13), а также (Флп. 2, 5—11), «Скорое и известное…» и др. — композитор, отдавая предпочтение диатоническим звучаниям в пределах господствующей и подчиненных тональностей, использует мажоро-минорную систему и даже классические кадансы.
Другие стороны музыкального языка, особенно ритмика, чаще задуманы и реализованы в русле стиля церковного. «Свободный» и «несимметричный» ритм (определения А. Львова), мерность ритмических единиц, синхронность и асинхронность вертикально-временных пластов и, наконец, связь вербального и музыкального ритма — все эти качества присущи духовно-музыкальным произведениям Трубачева. Композитор наследует традицию, издревле идущую, и погружает народно-песенные приемы в соответствующую им звуко-высотную среду. Мышление строками, вернее, временем, их обнимающим, — характерная особенность многих обработок, гармонизаций и сочинений, приближенных к старинному стилю.
Например, в Рождественской драме «Смерть царя Ирода», следуя структуре знаменного и греческого роспевов (они включены в это «народное представление»), Трубачев измеряет время строками, строго согласованными с текстом. (Заметим, что «неправильный» ритм режиссирует и соло рожка, пастушков, царей; однако плач Рахили по убиенному младенцу и голос Ангела — «Не плачь, Рахиль…» — метризованы.)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *