Идея «свободного разветвления мыслей»

Попутно заметим, что идея «свободного разветвления мыслей», характерная для русской народной полифонии, близка высказываниям Флоренского, который в работе «У водоразделов мысли» отмечал: «В философии здесь автору хочется сказать то самое, что поет в песне душа русского народа».Гармонизация напевов — это, как уже говорилось, существенная проблема художественного стиля С. Трубачева, усугубленная накопленным историческим опытом и задачами «текущего момента». Музыкант, формируя и развивая свой собственный подход, держит в памяти опыт великих «песнетворцев». Ссылаясь на методы многих гармонизаторов Обихода, Октоиха, Ирмология, Праздников и Триоди, и особенно Чайковского, Римского-Корсакова, Смоленкого, Кастальского, Рахманинова, Гречанинова, П. Чеснокова, Никольского, Трубачев обращает внимание на творческие поиски ими «нового стиля церковной музыки» (противоположного манере, усвоенной в Придворном обиходе) — а именно «распевно-подголосочного». «Традиционные гармонические обороты, основанные на простейших функциональных отношениях, свойственных протестантскому хоралу, вытесняются стилем гармонизации, основанном на ладовом своеобразии русских церковных роспевов».
В духовной музыке Трубачева при традиционности самого жанра, то есть гармонизаций и обработок, нетрадиционным оказывается обращение к материалу, ранее почти не привлекаемому для профессионально-композиторского прочтения. «Гармоническое пение» как многоголосная интерпретация «мелодического пения» сохраняет его дух в звучании хоровой партитуры. Валаамские — «Свете тихий», «Блажен муж», «На реках Вавилонских», «Богородице Дево», и др.; соловецкие — «Высшую небес», Богородичные ирмосы, величания, отпевание; троицкие — задостойники, ирмосы; тропари Святым на основе гласовых напевов и др. — все это особый мир строго духовного пения, представленного Трубачевым в «строгом стиле» гармонии.
Напомним, что в начале XX века стали появляться обработки напевов Валаамского монастыря — у Балакирева, Компанейского и др. Так, свящ. Иаков Беляев, опираясь на Обиход (одноголосный, в 3-х частях), предпринял несложные гармонизации (их 14), в которых пытался соединять трудно соединимое, а именно строй древней мелодии и мажоро-минорную тональность (!).
Переложения, составленные на основе напевов Троице-Сергиевой Лавры, образуют специфическое интонационное пространство духовно-музыкального творчества С. Трубачева. В нотном Ирмологии (М., 1983), составителем и автором предисловия к которому был композитор, говорится: «Ирмологии Троице-Сергиевой Лавры составляет духовное достояние, возвращающее церковное пение к живительным источникам древнего осмогласия». Лаврское гласовое пение представлено здесь не только в гармонизации С. Трубачева («Ирмосы канона Святой Пасхи»), но и архим. Матфея (Мормыля). И по звуковому образу, по монастырскому строгому духу они родственны: у них один «живительный источник», одно пониманиее «пения как богослужения».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *