Обработка древнейших интонационных слоев

Однако следует обратить внимание и на тот факт, что стали вводить в обращение мелодии, ранее не бывшие в поле зрения «обработчиков».Достаточно сослаться на использование болгарского и сербского роспевов не только для отдельных песнопений, но и целой литургии (например, работы Компанейского, Крстича); и, что особенно удивительно, привлечение грузинского (точнее, кахетинского) роспева — нашумевший случай с литургией Кленовского, — чтобы уловить эту тенденцию к расширению интонационного диапазона.
Кроме того, стали интересоваться монастырскими роспевами, которые сохраняли издревле присущие им черты и впитывали местный обиход, — Валаамской Обители (Балакирев), Троице-Сергиевой Лавры (Нафанаил), Киево-Печерской Лавры (Малашкин, Фатеев), Ниловой пустыни (Марков), Афонской обители (Яичков) и др.
Что мы можем наблюдать в наше время, восстанавливающее «память жанра», — его былое величие и многообразие?
В исполнительской практике возрождается и крепнет утраченная традиция там, где сохранился материал и имеются высокие музыканты-энтузиасты (например, в Троице-Сергиевой Лавре). В композиторской практике, наряду с возвращением ушедшего, прочерчиваются пути обновления, творческого понимания художественных задач.
Создается впечатление об особом композиторском внимании к обработке древнейших интонационных слоев, и прежде всего — знаменного роспева. Звучащее ныне во многих храмах — как в виде целостной службы, так и «вставных» номеров, — оно охватывает, по-видимому, все большее музыкальное пространство, оттесняя иногда традиционный обиход и композиторские орus\’ы. (Этому активно содействует и практика репродукционных технологий — записи на кассетах и компактных дисках.) Знаменный роспев привлекает спецификой интонационной и ритмической структур, своеобразием формы и, конечно, «неподатливостью» ко всякого рода обработкам, скорее искажающим, нежели обогащающим его внутренний потенциал.
«А стиль?.., — писал Кастальский. — Наши самобытные церковные напевы в хоровом изложении только обезличены; послушайте, как они стильны в унисонах старообрядцев и как они бледнеют в учебно-шаблонном четырехголосии наших классиков, которыми мы хвастаемся чуть не сто лет: умилительно, но…фальшиво». Вот этой «обезличенности» и пытаются избежать наши современные музыканты, пытаясь найти средства к преодолению классических приемов, чем, собственно, — занимался и сам Кастальский, и его школа. (На такие размышления наводят работы Мартынова, Трубачева и др.)
Древнее пение сохранилось и в форме монастырских роспевов, впитавших вековой опыт. Так, в предисловии современному «Нотному ирмологию по напеву Троице-Сергиевой Лавры» (М., 1982) значится: «Троицкий Ирмологий» отразил певческие традиции Лавры, сохранившие в неприкосновенности древнюю основу церковного осмогласия и местные роспевы, сложившиеся в духовном центре Русской православной Церкви2. «Записанные в конце века» с памяти, усвоенные «преемственно, понаслышке, переходя от старших к младшим», эти сохраненные местные роспевы послужили основой для гармонизации современных авторов (в данном случае — Трубачева и Мормыля).
Теперь как бы заново открыты интонационные богатства Валаамского роспева; привлек внимание Соловецкий обиход и напевы Зосимовой пустыни. (В 1991 году репрентирован «Обиход песнопений Валаамского монастыря» — одноголосный, в трех частях.)

623R TL там. | 460UT-2 на http://pult.ru.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *