Внутренняя «расколотость» нашей культуры

Исследователи правы, подчеркивая, что именно XX век был исключительно открыт для воплощения страшных апокалиптических картин-пророчеств, реакцией на которые становился глубочайший шок, а в разверзшейся тишине в виде наплывов, воспоминаний и вставали спасительные образы Красоты, Гармонии, доставшиеся в наследие от минувших эпох.Перефразируя Станиславского, можно сказать, что композиторы не только определяют свое место в современном искусстве, но и преломляют в себе искусство всех эпох.
Каждый композитор стремится писать свою музыку как бы поверх традиций, вольно оперируя многовековым мировым художественным опытом. Нередко даже у одного и того же автора следующее новое сочинение стилистически независимо от предыдущего. Ныне не имеет значения, в какой системе или вне ее написано то или иное произведение (тональное или серийное, сонорное или алеаторное, тяготеющее к медитативности или к остроконфликтной драматургии). Его жизненность определяется одним — обретением и закреплением контактов с аудиторией. Вместе с тем так было далеко не во все периоды развития отечественной музыки в XX веке. Когда речь идет о «расколотом единстве» (М. Арановский) русской музыки завершившегося столетия, следует помнить не только о длительно существовавшем «железном занавесе», надолго перекрывшем контакты с творчеством соотечественников за рубежом. Надо иметь в виду и очевидную внутреннюю «расколотость» самой нашей культуры, которая, став жертвой идеологических давлений и запретов, разделила композиторов на творящих свободно, в рамках установленных законов и запретов (во многом подобные творцы сами и формировали «конституционный порядок» в советском искусстве, здесь весьма характерный пример — Д. Кабалевский), и тех, кто должен был принести несвободе великое жертвоприношение (сломать свою композиторскую индивидуальность, как, например, Мосолов, или сохранить авторский стиль, но быть обреченным на длительное публичное молчание — напомним о затянувшихся «годах неизвестности» Денисова, Шнитке, Губайдулиной).
Несомненен положительный факт: уже многие сочинения (хотя и далеко не все), принципиально значительные для стилистических процессов в отечественной культуре XX столетия, ныне прочно заняли свое исторически справедливое место. Более жизненными оказались произведения, наделенные чертами концерт-ности — то есть в большей степени направленные на слушателя. Слушательская же аудитория естественно продолжает расслаиваться по интересам: выбирает своих кумиров и среди композиторов, и среди исполнителей. Композиторы — традиционалисты и новаторы, почвенники и западники, знаменитые и безвестные — противостоят устрашающему шквалу маскультуры в ее непрофессиональных, бездарных образцах, продолжают, каждый в меру своих сил, традиции высокого отечественного искусства.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

<