XX столетие как эпоха великого синтеза

Одной из очевидно первоочередных задач будущих историков, изучающих широкую панораму отечественной музыки XX столетия в переплетении ее сложнейших творческих тенденций, станет необходимость свести к естественному единству возникшие в XX столетии два очага генерации русской музыки — отечественный и зарубежный, ведущие свое происхождение от общего корня (это сделано пока по отношению к персонам первой величины, мощно заявившим о себе еще в конце предшествующего века; речь идет, например, о Рахманинове, Стравинском, Прокофьеве зарубежного периода).В широкой музыкальной панораме различных творческих тенденций, в поисках и неизбежных ошибках обнаруживаются глубинные связи старого и нового. Показательно, что XX век обнажил внимание к самым контрастным полюсам — «новому» и «вечному». Ученый был прав, утверждая: «XX век — век ускоряющейся истории и мобилизованного общества, разорванной повседневности и поиска родственных уз с самым далеким».
В музыкальном искусстве постепенно выдвигался на ведущее положение альянс несоединимого: последний век тысячелетия пытался осмыслить связь времен и свое значение в нем. XX столетие как эпоха великого синтеза утвердило конец былой эстетики — стилевой замкнутости, однородности музыки. В каждом случае синтез был непредсказуемым, а потому его возможности оказывались бесконечными.
«Происходящий сейчас информационный взрыв породил новое представление и о музыкальной истории — не как о предыстории, поглощенной стилем сегодняшнего дня, а как о живой составной части нашего сегодняшнего мироощущения, где есть место и для григорианского хорала, и для песен трубадуров, и для нидерландских месс, и для русских духовных концертов, и для барочной оперы, и для Вивальди, Баха, Моцарта и всего XIX века, и для индийской раги, и для японской музыки „гагаку» и еще многого другого. Все это — мы, и все это окружающая нас звучащая среда». Таким образом, индивидуальность композитора в XX веке требует для своего обнаружения как бы особых обстоятельств, не лишенных известной парадоксальности.
Не всегда гарантом здесь может служить привлечение малоизвестного или открытие принципиально нового (экспериментирование в завершившемся столетии шло в мировой культуре спонтанно и вне всяких ограничений, в силу чего ныне поразить новацией, а тем более увлечь — задача проблематичная). Сегодня индивидуальность композитора нацелена не столько на открытие нового, сколько на умение ощутить старое как явление сегодняшнего дня.
Этим объясняется достаточно вольная комбинаторика при синтезировании как языковых средств (прежде всего семантически значимых формул, заключенных в тематизме), так и принципов формообразования минувших эпох.
Таким образом и осуществлялся один из основных принципов музыкальной истории — «постоянное обновление и варьирование при столь же постоянном и даже обязательном заимствовании у предшественников и современников». Вместе с тем разные аспекты заимствования не становились, естественно, самоцелью. Это были, по сути, лишь внешние механизмы, которые позволяли композиторам XX столетия воплощать свои взгляды, особую проблематику, иные мироощущения, совершенно неповторимую национальную и историческую среду. И создавать, разумеется, новый музыкальный язык.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *