Осознание духовности как фундамента русской музыки

Уже с середины 70-х годов дали о себе знать приметы так называемой «новой простоты», когда отечественная музыкальная культура в очередной раз ощутила необходимость фазы упорядоченности. Особую весомость стали получать романтические эмоции, лирическая одухотворенность. В конце века лирическое музыкальное чувствование, как одно из ведущих свойств национальной ментальности, приобретает очевидное продление.XX век (и последние десятилетия здесь не исключение) оставил потомкам искусство, где наряду с вдохновенной лирикой в безграничном калейдоскопе оттенков все же преобладали драматическая экспрессия, ностальгические ноты, трагические эмоции. Исследователи чутко улавливали в последних «актах» драмы уходящего столетия, «в духе времени поставангардного конца века — плодящиеся усталости: ретро, нео, мини, псевдо, квази, поли, „некрофилия»».
А разве могло быть иначе, если 90-е годы вобрали в себя еще один акт драматической социальной летописи эпохи — развал России? Очевидность распада, разгул беспринципности привели к «эскалации» страха, инспирированного непредсказуемостью «завтра».
Все эти типичные знаки «смутного времени», однако, не сломили в отечественной культуре ее устремленности к исконным постулатам — очищению через страдание, тяге к красоте и свету. Эпилог XX столетия подытоживал трагический рисунок завершившегося века поисками новых абрисов Красоты.
Главное, ни с чем не сравнимое приобретение в культуре XX столетия — осознание духовности как фундамента русской музыки, не разрушаемого сменой идеологии. Здесь многое проясняет ныне открывшаяся, но долгие десятилетия сокрытая от внешнего мира религиозность ведущих композиторов (Свиридов, Каретников, Б. Чайковский, Денисов, Шнитке, Губайдулина и другие), позволившая создать высокие образцы — канонические и неканонические — в разных жанрах духовной музыки. Количество партитур, воплощающих духовный смысл разных религиозных конфессий, ныне настолько внушительно, что превышает все, что было создано отечественными композиторами в этой сфере за предшествующие три четверти века (имея в виду творческий вклад Стравинского, Мясковского, Прокофьева, Шостаковича).
Хронологические рамки столетия условны, как условны любые аналогичные границы в истории искусств. В оценке нового искусства не может, однако, не быть точек отсчета, и пространство длиною в целый век предоставляет исследователям весьма обильный материал для размышлений, обобщений и гипотез.
Процессы, происходящие в отечественной музыке XX столетия, демонстрируют глубинные взаимосвязи старого и нового, уходящего и нарождающегося.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *