Разработка гармонии XX века

А. Мясоедов предпринял свою попытку показать национальные корни русской гармонии («корни» — 1. народная музыка и 2. церковное пение), выявить «русскую прагармонию» (в миноре трезвучия I—VII—III—IV—…), проследить ее действие от обработок знаменных мелодий и партесного концерта до Рахманинова и Прокофьева, на этом пути рассмотрев в избранном аспекте гармонию Бортнянского, Глинки, Чайковского, Мусоргского.Монографические исследования касаются гармонии крупнейших русских композиторов XIX — начала XX веков. Это:
• А. П. Бородин,
• П. И. Чайковский (пожалуй, более других),
• М. П. Мусоргский, чье смелое новаторство смыкается со стилистикой XX века,
• Н. А. Римский-Корсаков, чье творчество заходит и в XX век.
Естественно, особенно дискуссионной и плодотворной оказалась разработка гармонии XX века. Именно в гармонии движение музыки сказалось с наибольшей силой и необратимостью. Если категория побочной партии в 6-й сонате Прокофьева в общем та же, что и в прообразе — бетховенской сонате, если ответ, противосложение, стретта в фуге Шостаковича и Хиндемита — примерно те же, что у Баха и Танеева, то гармоническая система этих композиторов, а тем более Стравинского, Берга, даже позднего Скрябина, стоит на один этаж выше по линии эволюции. Ситуация касается и русской, и западноевропейской музыки как объектов изучения отечественной науки. Это непременно требует и исторического взгляда на эволюцию коренных категорий гармонии.
Гармонические системы XX века разделены на две части:
а) тонально-модальная музыка и
б) гемитонно-серийная и сонорная музыка.
Обе эти гармонические практики распространены на всем протяжении XX века, но в первой его половине больше преобладают новотональные и модальные техники, однако с глобальным достижением — освоением 12-тоновости (гемитоники), как свободной, так и серийной (на пике того и другого, пожалуй, наиболее смелы достижения Веберна); во второй половине новаторы, начавшие с «трамплина» Веберна, пришли к освоению сонорики (Штокхаузен, Булез), «музыки третьего измерения», впрочем, в последнюю четверть века все перемешалось в отступничестве «ретро», «нео», «псевдо», «квази», «полистилистики», «мини» (это когда музыки совсем мало) и т. п. регрессов.
(В музыке XX века в целом, впрочем, весьма много и старой тональности, пусть и не «классической»; к ней «возвращаются» и некоторые ретро-течения — как «(Не) сон в летнюю ночь» Шнитке или «Тихие песни» Сильвестрова.)
Третью подобную часть (в) могли бы составить звуковысот-ные структуры XX века, которые связаны с наиболее крайними техниками композиции, — электронная и конкретная музыка (ЭМ, КМ), стереофония (новая пространственная музыка), «акции» (хэппенинг, мультимедия и т. п.). Однако находить в них «гармонию» проблематично.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *