Достижение композитора в сфере концертно-духовной музыки

На трагические события Первой мировой войны два мастера — Кастальский и Чесноков — откликнулись каждый по-своему. Как отмечалось. Кастальскому для воплощения замысла понадобились масштабный жанр реквиема, краски хора и оркестра, музыкально-тематический материал православной, католической, протестантской конфессий («Братское поминовение»).Чесноков. будучи по природе своей лириком, пошел по другому пути. Гим-нографические православные тексты он «распел» в скромных по масштабу хоровых миниатюрах a cappella. В цикл объединены шесть хоров «Во дни брани» темой моления о победе русского оружия, о заступничестве «от нашествия иноплеменных, от недуга и глада, от всякия скорби и смертоносныя раны». Сколько раз на Руси люди обращались к Господу и заступнице Богородице с такой молитвой. Произведение обостряло чувство Родины, христианской веры. Чесноков, как художник, несший в душе горечь войны, глубоко сопереживал страданиям людей. Как духовная помощь были им созданы хоры, согретые теплым молитвенным чувством, исполненные красоты и благородства в выражении психологически сложных настроений.
Цикл Чеснокова «Во дни брани» представляет собой достижение композитора в сфере концертно-духовной музыки. Здесь нет следования древним традициям знаменного пения, строгого отбора выразительных средств, необходимого для создания богослужебных песнопений. Сознательный отказ от «знаменности» свидетельствует о том, что Чесноков прежде всего создавал художественное, а не культовое произведение.
Еще более свободный подход предстает в хоровом романсе «Да исправится молитва моя» — особо любимом исполнителями и слушателями произведении Чеснокова. Оно создано на гимног-рафический текст великопостного прокимна, который распевался на Руси с конца XV столетия. Чесноков, обратившись к древнейшему тексту прокимна, завораживающему красотой и исполненному высокого духовного смысла, создал композицию, отказавшись от следования богослужебному канону. Истоки музыки следует искать не в строгой модальной знаменности, а в русской элегичности (Глинка, Чайковский, Рахманинов) как особом типе музыкальной ментальности. Произведению композитора присущи сердечность, искренность, оно затрагивает глубинный архетип русской души — ее исповедальность. Именно этот «благостный» мир души Чеснокова, как и многих композиторов, вступил в жестокое противоречие с воинственно-атеистическими настроениями, с бездуховностью, охватившей Россию.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *