Фольклорные тексты и фольклорная стилистика

Наряду с монографическими циклами в отечественной музыке появляются вокальные композиции на стихи разных поэтов, объединенные индивидуальной художественно-философской идеей. Интересный пример подобного рода представляют «Грустные песни» Бориса Тищенко (1962), цикл из восьми номеров, где соединены тексты поэтов разных времен и различной национальной принадлежности, есть также два заимствования из русского фольклора.Разнородность источников композитором не только не вуалируется, но, напротив, она подчеркнута всеми возможными средствами. Философская монументальность начальной песни на стихи П. Б. Шелли с ее трагической констатацией бренности человеческого бытия («О Время — жизни скорбный гений») сменяется лихорадочной «бардовской» интонацией «Рождественского романса» («слова и напев И. Бродского», — помечает композитор). Затем следует пара жанровых песен, внешне простых, но с «двойным дном» абсурдистской трагической иронии («Свистеть» на текст турецкого поэта Мелиха Джевдета Андая и «Дядюшка Пал» из Шандора Петёфи). Шестая песня, «Тучка» на хрестоматийные лермонтовские стихи, обрамлена русскими народными текстами — «Колыбельной» умершему ребенку и «На постриженье немилой». В заключительном восьмом номере использовано четверостишие японского поэта Отомо Яка-моти, музыкальное решение которого перекликается с первой песней, образуя смысловую и стилистическую арку: остановленное время «в тоске рыдающего» оленя отвечает мерно отмеряемым шагам «скорбного гения» начального номера.
Крайние песни выдержаны в наиболее жесткой стилистике — в них присутствуют элементы пуантилизма, остро экспрессивной хроматической интонационности. Прочие номера решены также в резко индивидуальном ключе. Фольклорные тексты не сопровождаются музыкальными цитатами, однако интонированы в строгом соответствии с их природой. Трагическая «Колыбельная», напоминающая образы Мусоргского, опирается на колористическое варьирование простой попевочной мелодии, которое приводит к острой экспрессионистской кульминации. В песне «На постриженье немилой» композитор, напротив, полностью исключает фортепианную партию, создавая чистую монодию (она записана в свободном метре, без тактовых черт), интонационно сходную с архаическими жанрами фольклора.
Стилистические контрасты цикла, однако, не разрушают его как целое, а, напротив, способствуют внутреннему единству, подчеркивая общность философской основы композиции, точно выраженную в ее простом названии. Это действительно грустные песни — о смерти, разлуке, об утраченной любви, о тщете человеческих порывов и безжалостности времени.
Глубоким психологизмом отмечен и другой вокальный цикл Тищенко, Три песни на стихи М.Цветаевой (1970). Камерные лаконичные песни, со скупым прозрачным аккомпанементом, графически точно намечающим гармонические опоры и ритмическую сетку, близки бардовской манере, столь популярной в те годы. Не случайно наряду с фортепиано композитор допускает гитару в качестве сопровождающего инструмента. Внутреннее единство цикла обусловлено содержанием избранных композитором стихотворений: все три повествуют о прощании, разлуке. Однако по характеру они контрастны. Сдержанно-затаенные «Окно» и «Зеркало» окружают страстный трагический монолог, обращенный к умершему возлюбленному («Осыпались листья»).
Фольклорные тексты и фольклорная стилистика, представленные в «Грустных песнях» Тищенко как часть более широкой концепции, в некоторых вариантах камерно-вокального творчества выступают на первый план. Подобных сочинений довольно много появлялось в 60-е годы, отмеченные особым интересом к народному творчеству, когда родилось и окрепло явление «новой фольклорной волны». Одним из самых ярких событий этого рода стала музыка Валерия Гаврилина, творчество которого вообще в сильной степени ориентировано на фольклор. Стоит заметить, что в этой области Гаврилин выступил как профессионал — он закончил Ленинградскую консерваторию не только как композитор, но и как фольклорист.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *