Речитативно-декламационная манера интонирования стихов

Следующая камерно-вокальная сюита Шостаковича, Шесть стихотворений Марины Цветаевой для контральто и фортепиано (1973) написана в ином ключе. Причиной этого был прежде всего контраст самих поэтических источников.Внутренняя гармония блоковской строфы, музыкальной и нередко близкой романсу, сменяется цветаевской напряженностью, взрывающей поэтическую структуру внезапными переключениями смыслов, репликами внутреннего диалога. Построен цикл тоже иначе, хотя принцип сквозного развития, общий для позднего творчества Шостаковича, выдержан здесь достаточно последовательно. Контрасты внутри сюиты укрупнены благодаря парному объединению номеров. Второй и третий образуют «малый цикл» любовных стихотворений, где безмятежная чистота зарождающегося чувства («Откуда такая нежность?») сменяется горестным эпилогом («Диалог Гамлета с совестью»). Другую пару образуют четвертый и пятый номера. У Цветаевой это два варианта темы «поэт и власть» — стихи, посвященные судьбе Пушкина («Поэт и царь», «Нет, бил барабан»). Вслед за Цветаевой Шостакович видит в этой коллизии олицетворенное столкновение творческой свободы и мертвящего гнета «сильных мира сего» — мотив своей собственной судьбы. Наконец, начальный и финальный номера посвящены теме творчества, будучи соотнесены как пролог и эпилог цикла. «Мои стихи» пророчествуют не только грядущее истинное признание, которое придет к поэзии, уподобленной «драгоценным винам», — в них предсказана и трагическая будущность поэта. Однако финальный вывод цикла, посвящение «Анне Ахматовой», как и в блоковской сюите, заключает высокое катарсиче-ское просветление. Прославление «музы плача, прекраснейшей из муз» превращается в гимн творчеству, высшему началу земного существования, ассоциирующемуся у Цветаевой и вслед за ней у Шостаковича с колоколами московских улиц и «звонным» звучанием имени поэта.
Цветаевскому циклу присуща некоторая стилистическая общность с сюитой на стихи Блока. В его основе лежит аскетическая сдержанность, ощутимая даже в самых насыщенных, «густых» по письму моментах. Фактурные рисунки прочерчены резко, определенно, часто встречается скупое «малоголосие», как в пятой пьесе «Нет, бил барабан», представляющей собой марш-скерцо с вкраплением фанфарных оборотов (отголосок начального мотива из II части 10-й симфонии, очевидно, здесь не случаен).
Другая заметная особенность цикла — аккордовая фактура, принимающая вид возвышенной хоральности в фортепианном обрамлении «Диалога Гамлета с совестью» или мраморно-слепя-щей пустоты в музыке к стихотворению «Поэт и царь».
Характер вокальной партии определяет господствующая в цикле речитативно-декламационная манера интонирования стихов, иногда на грани псалмодирования. Нередки повторяющиеся малообъемные фигуры вроде мягкого кружения-вопрошания в стихотворении «Откуда такая нежность?», сопровождаемые квартовыми пасторальными переливами.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *