Жанровая принадлежность концерта

Не прост вопрос о жанровой принадлежности концерта и «Стихов покаянных», и хотя, на первый взгляд, по отношению к первому сочинению он неуместен, так как автор дал ему четкое жанровое определение, нельзя не согласиться с исследователем, заметившим, что «концертность трактуется в произведениях Шнитке совершенно иначе, чем в хоровых сочинениях других композиторов: сознательное, красочно-праздничное начало сведено к минимуму, все выразительные средства подчинены строгой интонации исповеди…».Видимо, чувствуя это, сам композитор второй свой монументальный а-саррll\’ный опус, близкий жанровой модели концерта, называет просто «Стихами покаянными», хотя стиль его более сложен и «инструментален». То есть формально более концертен.
Последняя группа сочинений, которая будет рассмотрена, объединена лишь одним-единственным моментом: они настолько индивидуальны, что отнесение их к какой-либо упомянутой тенденции было бы не просто натяжкой, но насилием. «Роман-серо о любви и смерти» Сидельникова—одно из тех редких сочинений, которые рождаются будто сами собой, в уже сложившейся художественной целостности, недаром и публика, и критика дружно признали его лучшим из всех хоровых опусов композитора. Известно, что внешний импульс — программа, текст, визуальный ряд — имел для него первостепенное значение. Не исключено, что внимание Сидельникова к Лорке было в какой-то мере спровоцировано Шостаковичем, начавшим именно с Лорки свое повествование о смерти в 14-й симфонии, хотя столь важный для последнего социальный аспект практически вовсе не интересует Сидельникова. Этого не скажешь о философских мотивах, которые временами оттесняют все остальное («Реквием по корове»).
Композитор возвращает теме смерти одну из постоянных оппозиций — любовь, а саму антитезу воспринимает сквозь призму романтической эстетики. Отсюда возникают и контрасты прочтения. Смерть у Шостаковича беспощадна и уродлива: даже тогда, когда она предстает в облике любовницы и соблазнительницы, она более напоминает гремящий скелет. Смерть у Сидельникова беспощадна и красива, ибо романтическая эстетика не приемлет категории безобразного.
Отношение Сидельникова к Лорке, впрочем, и к любой другой литературной основе очень субъективно. Ему вообще больше свойственно как бы подменять поэтического автора собой, он любит мыслить сам через образы другого. Столь показательная для Лорки как для испанского поэта конкретность метафорического ряда — «мертвец нигде так не мертв, как в Испании» — растворилась у композитора в звуковой пышности фактуры и гармонии.
Однако испанский колорит — предмет особой заботы автора. По утверждению В. Полянского, первого исполнителя «Романсе-ро», опус построен на «гитарном» строе. Специфику испанской музыки, на 95% взращенной на уникальном фольклоре и вобравшей в себя мавританские влияния, композитор чувствует очень хорошо. И конечно, искать ее надо не во внешней атрибутике — введении в состав инструментального ансамбля ударных инструментов и гитары: все это лишь некие «этнографические знаки», но не душа этой музыки.
Она «живет» в упругих ритмах: горделивых синкопах, отражающих самое характерное фламенкийское па — с «гвоздевым» ударом каблука, в стремительных триолях, в мастерском воспроизведении характерного горлового мужского вокализа и г. д. Гармония и лады при несомненном богатстве то и дело возвращаются, как к лейтобразованию, к фригийской основе — ладу ладов испанского фольклора. Она властвует и в мелодических структурах.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *