Церковь и храмовое искусство

Проблема номер один современной отечественной духовной музыки, как это ни странно, а может быть, и парадоксально звучит, все та же, что была восемьдесят, и сто, и более лет назад: канон и дозволенная степень отступления от него. Понимается она различно в зависимости от того, кто ее ставит.Церковь и храмовое искусство сохраняют веками выработанный ортодоксализм, вполне обоснованно аргументируя его тем, что духовная музыка есть мистически-молитвенная система, помогающая человеку донести свой голос до Всевышнего, а не произведение искусства. Красота сама по себе, авторская интонация сама по себе изнутри ее разрушают.
Эту же проблему каждый раз неизбежно решает для себя любой композитор, приступающий к написанию духовного сочинения, причем даже тогда, когда создается музыка не храмового, а светского предназначения. Решает со своих позиций, но, как правило, идя либо на компромисс, либо оправдывая сохранение собственного индивидуального стиля. Однако есть и убежденные приверженцы канона, такие, как В. Мартынов, настаивающий, например, на полном забвении автором себя при обращении к духовному сочинительству.
Сложность проблемы заключена и в относительности самого понятия «канон», которое, несмотря на все сопротивление церкви, претерпело заметную историческую трансформацию. Для профессионалов прошлого века он был одним, для современных композиторов — другим, вернее, разным: для кого-то культовыми образцами являются древнейшие анонимные одноголосные песнопения, для кого-то — сочинения Новой московской школы начала нашего века. Кстати, в свое время она была отнюдь не благосклонно принята храмом. Потому в большой степени, что впитала интонационно-гармоническое мышление позднего русского романтизма рубежа веков, составляющего особое обаяние музыки А. Архангельского, С. Смоленского, А. Кастальского, А. Гречанинова, П. Чеснокова и других. Именно их произведения берут многие новые русские композиторы в качестве канонической модели, осваивая ее подчас столь мастерски, что отличить современное творчество — особенно в жанре миниатюры — от подлинников способны лишь профессионалы.
Чем крупнее форма, тем вопрос индивидуальности стоит острее. Показательно, как к нему относился Н. Сидельников, композитор, ревностно отстаивающий самобытность собственного стиля и одновременно горячий поборник христианской веры. «Литургический концерт», одна из наиболее запомнившихся премьер празднования 1000-летия Крещения Руси, — был тем сочинением, к которому, по признанию автора, он шел всю жизнь. При этом преследовалась специальная цель — приобщить каждого, вне зависимости от вероисповедания, к таинству, которое лежит в основе нашей нравственности. Это пояснение принципиально важно как обоснование выбора самого мистического из всех жанров православной музыки — литургии. В то же время это не ритуальное прочтение: «Я имею право молиться в своем храме. А молитва, по Сидельникову, должна быть страстной и горячей, не случайно он начал сочинять с «Символа веры», отметив честолюбивость задачи: «если получится не хуже, чем у наших классиков, буду продолжать».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *