Время утверждения «новой фольклорной волны»

60-е годы — время утверждения «новой фольклорной волны». Ее первые признаки обозначились в вокальном искусстве в конце предыдущего десятилетия в музыке Свиридова («Поэма памяти Сергея Есенина») и Слонимского («Песни вольницы»).В формировании этого направления, как известно, первоочередную роль сыграли «легализация» творчества Стравинского «русского» периода и знакомство с фортепианными опусами Бартока, указавшими перспективные принципы работы с фольклорным материалом, ныне хорошо изученные: опора на микромотивные образования; раскрепощение метрической и ритмической стихии; совершенствование техники вариантного развития; усиление импровизационности, способствующей приближению к атмосфере народного музицирования; расширение жанрового диапазона. Новое время добавило к этому стилевой синтез фольклорных источников с каким-либо видом современной техники композиции: сонорикой, алеаторикой (Буцко, Тищенко), додекафонией (Денисов), минимализмом (В. Мартынов).
Одним из первых крупных завоеваний на этом пути стали «Курские песни» Свиридова (1964)— оригинальная обработка подлинников из сборника курских песен А. В. Рудневой. Цикл был оценен сразу и заставил взяться за перо критиков, музыковедов, фольклористов, в короткое время создавших о нем обширную литературу. Новации «Курских песен» определены чрезвычайно тонким «слышанием» первоисточника. И не просто русского фольклора, а его конкретного регионального ответвления. Это было открытие, привлекшее многих. Не случайно именно после свиридовского опуса появляются «Лакские песни» Ш. Ча-лаева, «Гурийские» и «Менгрельские песни» О. Тактакишвили, хоровые циклы В. Тормиса.
Свиридовские «Курские песни» демонстрируют высочайшее мастерство и значительную степень переработки «сырого материала» в сфере лада, ритмики, структурных решений. При этом сохраняется классичность как родовая черта музыкального мышления Свиридова, неотделимая от пиетета к классической эстетике. Цикл, при всей свежести звучания, проникнут корсаковской поэтизацией фольклора. И не только. Приходится повторять банальность, но для композитора остается святыней духовная субстанция народного искусства. В большей или меньшей степени такое же отношение наблюдается и у ряда других современных русских авторов, приверженных национальной тематике в жанрах хоровой музыки. Не будет преувеличением сказать, что именно хоровая музыка ревностнее, чем любая другая область творчества, оберегает эти бесценные традиции.
«Курские песни» воспринимаются как цикл во многом потому, что в них есть безымянная героиня, как роком преследуемая пресловутой русской тоской. Тоска эта — всех возможных оттенков, что сопряжено в том числе и с внушительным диапазоном темпов — от более привычного медленного до подвижного тра-гипляса (№ 4 — «Ой, горе, горе да лебедоньку да моему»), в котором пьянит и кружит завораживающее горе-дурман. «Быстрое горе» — не новация Свиридова, а особенность русского музыкального фольклора, отражающая характерное психологическое состояние горя на грани отчаяния, за которым начинается юродство.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Поиск по сайту