О мире вечных ценностей

Не только русская классика, но и современная литература — отечественная и зарубежная — привлекает композиторов, обратившихся к исследованию внутреннего мира личности и осмыслению истории человеческой жизни в ее напряженном поиске «последней правды».В моноопере Г. Фрида «Письма Ван Гога» мысленный диалог с братом оборачивается для художника диалогом со своим внутренним «я» в поисках неуловимой гармонии человеческого и духовного. Портрет Ван Гога выполнен Фридом в сдержанно-аскетичной манере. Выразительное соло альта обрамляет скорбное повествование. Его неровная, будто изломанная звуковая линия ограничивает рамки своеобразной музыкально-живописной картины. На ней проступают контуры жизни Ван Гога — жизни трагической, вызывающей чувство сострадания к судьбе художника. Используя элементы додекафонной техники, композитор «собирает» тематизм оперы вокруг единого инструментально-декламационного ядра, формирующегося в оркестровой партии. Печально-взволнованные размышления струнных, настороженные «шаги» фортепиано, в которых предслышится поступь смерти, зловещие фразы кларнета образуют сложный комплекс целого. Из него произрастает скупая декламационная интонация вокального высказывания героя, заостряющая внимание на меняющейся интонации речи.
О мире вечных ценностей напоминает образ любви, постоянно влекущий композиторов. Он одухотворяет и трагическую исповедь женщины в моноопере А. Спадавеккиа «Письмо незнакомки» (либретто автора по одноименной новелле С. Цвейга), и опаленную войной лирическую историю двух влюбленных в одноактной опере Д. Кривицкого «Пьер и Люс» (либретто автора по одноименной повести Р. Роллана), и драму Настены, стоящей перед острейшим нравственным выбором в камерной опере К. Волкова «Живи и помни» (либретто Н. Кузнецова по одноименной повести В. Распутина). Магическая реальность любви, воплощающая утопию «лучшего мира», проецируется на переживаемый героями миг настоящего. При этом если «Письмо незнакомки» напоминает «романс о влюбленных», в котором преобладает исповедальная, открытая, порой аффектированная интонация, то в операх Кривицкого и Волкова музыкальная фабула развертывается одновременно в двух направлениях — лирической истории и эпического, по сути, вневременного среза событий. Круговорот человеческой жизни выявляется в сопоставлениях трагических мотивов войны и светлого праздничного ликования мира. Символично «органное» вступление к «Пьеру и Люс». Гряда аккордов, возвращаясь в финале, подготавливает появление темы органной прелюдии Баха Es-dur («Проснитесь, голос нас сзывает»). Последняя возвышает историю любви и, усиливая ее этическое звучание, сообщает происходящему вневременной характер. Органную импровизацию сметает вихрь алеаторики. Гибель героев под сводами храма наполняется пророческим смыслом: мир приносит любовь в жертву, но не получает искупления. В опере «Живи и помни» подобное символическое значение приобретает фольклорная тема «Ой, дорожка луговая». Она словно заключает в себе абсолютную истину, которая при соприкосновении с реальностью становится взрывоопасной. Народной интонацией будто ис-пытуются чувства героини. Смерть-уход — единственно допустимое для Настены искупление вины, примиряющее ее с родом-общиной.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *