Необыкновенное приключение

«Сегодняшнего дня случилось необыкновенное приключение» — с этим вступительным высказыванием Поприщина воспоминания как бы отделяются от него, отчуждаются от переживающей души и переводятся в план представления. «Окно» оказывается «театральной рампой», за которой развернется спектакль жизни.Тема «приключений» вначале сольется с шумом улицы (1-й эпизод — «На улице одни лишь бабы, да купцы, да извозчики попадались мне на пути»), затем перевоплотится в оркестровую тему-образ спектакля, увиденного им в театре и пробудившего в нем приятные воспоминания (4-й эпизод — «Сегодня был в театре»). Эти близкие друг другу, энергичные, радостные темы двигательно-моторного характера, ассоциирующиеся то с шумным людским потоком, то с молодецким переплясом, становятся образом внешнего мира, населенного различными персонажами. Портреты директора департамента, его дочери, начальника отделения дополняют картину представления яркими характеристическими подробностями, иронически подмеченными деталями.
Внутри этого, резко очерченного сценой, условного жизненного пространства развернется драма одиночества. Судьба в облике генеральской дочери предстанет перед смятенным взором бедного чиновника, поманит за собой. И пробудится, устремившись вслед за мечтой, романтическая душа героя. «Боже мой! Пропал я, совсем пропал!» — с отчаянием воскликнет Поприщин. Роковой мотив судьбы более не отпустит героя, как не выпустит его из своего круга тема-образ внешнего мира. Любовь оказывается насмешкой судьбы. Ее зловещий росчерк лежит на всех встречах с возлюбленной — на призрачных, безнадежных мечтаниях Поприщина.
Накладывая на известный гоголевский сюжет свой «романтический сюжет», композитор множит ассоциации, возникающие по поводу героя Гоголя, также неожиданно сближая его во II акте с образом Юродивого Мусоргского. Сфера лирической вальсово-сти при этом по-поэмному трансформируется постепенно к концу II акта, приобретая черты погребального шествия (10-й эпизод), а в финале (11-й эпизод) уступает место плачу-причету.
Безумие героя парадоксальным образом высветляет сознание человека, подошедшего к своему пределу. Как отзвук прошлого, детства, связи героя с землей, с матерью, входит в его мир народная интонация, претворенная не только в плаче, но и в напеве колыбельной, в легком звоне бубенцов бегущей по дороге тройки, вот-вот скроющейся из глаз. В колокольном перезвоне отражаются последние мгновения жизни, отпущенные человеку. Угасающему взору Поприщина открывается дорога, простор, вечный путь. Светлые видения незаметно затемняются, колокольность приобретает трагический характер. Бессильно повисает в беспредельном «звонном» пространстве похоронного колокола-судьбы последнее слово «Матушка!..».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *