Подлинный символ гармонии и красоты

Вариационные преобразования этой изумительной темы, подлинного символа гармонии и красоты, имеют, однако, не традиционно жанровую направленность, а подчинены особой драматургической идее: в экспозиции и репризе финала тема проводится полностью. В центральном разделе она настолько деформирована, что практически оказывается растворенной в мелоди-зированной фактуре. Заключительное проведение шубертовской темы излучает особый свет.Как видим, характерная для поэтики авангарда идея уникальности каждого опуса во многом опиралась на ритуальность, инспирированную религиозно-философским ренессансом. Эта тенденция, проявившаяся прежде всего в сфере инструментализма, была, однако, свойственна не только русской культуре, лидировавшей в рамках бывшего СССР, но и наиболее мощным симфоническим школам союзных республик. Не следует забывать, что идущие в сфере инструментализма процессы складывались на перекрестье взаимовлияний различных национальных школ. Сказанное прежде всего касается явлений прибалтийского (Пярт, Ря-этс), украинского (Сильвестров) и закавказского (Тертерян, Кан-чели) регионов. Взаимосвязи с симфонистами Кавказа — наиболее устойчивый фактор в отечественной культуре всего XX века, ибо широчайшие контакты музыки Востока и Запада являлись, как известно, заметной гранью общестилевых процессов музыкальной культуры России советского периода. И именно в завершившемся столетии Восток и Запад перестали восприниматься как непересекающиеся миры. Скорее, имело место обратное — постепенное их осознание как разных граней общемировой культуры.
«Исключить из рассмотрения все эти „нерусские» симфонические явления было бы неверным: они возникли и развивались в русле единой культуры, одного региона, под несомненным влиянием русской симфонии. Более того, лучшие из „республиканских» симфоний практически становились фактами общей картины развития симфонизма данного региона мира, подчас оказывая обратное влияние на русскую музыку. Не следует при этом считать, что воздействие европейски ориентированного искусства на неевропейское было феноменом только советской культуры. Этот процесс наблюдался во всем мире, давая разные результаты и вызывая к себе различное отношение», — справедливо утверждает М. Арановский.
Поучительный пример — симфонии Г. Канчели и А. Тертеря-на, музыка которых обладает поистине гипнотической силой воздействия. Если Шостакович и Шнитке показывали связь времен, то Канчели и Тертерян демонстрируют, скорее, обратное. Чтобы понять эту музыку, не нужно привлекать историческую память. Для их творчества важно обнажение первичных смыслов, постигнутых человеческим разумом. Познать суть сущного и обнажить трагические конфликты современности составляет главный смысл симфонических концепций двух достаточно разных художников, которые, каждый на свой манер, взяли из прошлого лишь саму идею симфонии. Универсальная модель симфонии, обращенная к новой цели, к современному слышанию глобальных проблем человечества, продиктовала этим композиторам и выход на новые пути, потребовавшие решительно обновить весь арсенал выразительных средств.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *