Осознанность единства целого

Уже с конца 70-х и в 80-е годы драматургическим стержнем произведений Губайдулиной становится противопоставление «человеческое — божественное» через символическое истолкование религиозных мотивов (в частности, широко привлечены культовые знаки: символы распятия, хорал, псалмодия и другие; ассоциативность мышления слушателя провоцируют программные заголовки, нередко зашифрованные и восходящие к библейской проблематике). Божественное трактуется композитором универсально, как субстанция, включающая в себя феномен Красоты и Гармонии.Запечатлевая жизнь Духа, Губайдулина создает свой музыкальный космос. Особую смысловую роль здесь выполняют ощущение объемности звука, органные звучания, соединение в едино-временности полярных регистров. Средства артикуляции и характер фактуры (нередко полифактурность) задаются программным смыслом произведения.
Напряженная графика письма, выверенность роли каждого звука, осознанность единства целого при тщательной шлифовке каждой детали создают изящный аскетизм фактуры сочинений.
Музыка Губайдулиной, философа и мистика, возвышенно трагедийна. Лежащая в основе многих ее концепций контрастность исходит, однако, не из выдвижения на первый план идеи разрушения, а из ощущения созидания как духовной доминанты. «Жизнь — смерть — бессмертие» могло бы стать motto, своего рода эпиграфом к серии сочинений Губайдулиной 80—90-х годов, что какими-то гранями сближает ее с поздним периодом творчества Шостаковича.
Если у Шнитке программа произведения вырисовывалась как итог, то для Губайдулиной типично предпослание авторского слова в конкретном заглавии, нередко по смыслу зашифрованном или обобщенно-философском. Такова, например, и серия инструментальных концертов, где фортепианный концерт с камерным оркестром озаглавлен как «Introïtus» (1978), а скрипичный — как «Offertorium». Оба сочинения задуманы в виде вступления и одной из последующих частей proprium мессы.
В художественной концепции Губайдулиной создание сольного концерта становится как бы актом «одевания исполнителя в образ музыки». Партитуры для фагота, баяна, виолончели, фортепиано писались с ориентацией на исполнительский стиль таких ярких музыкантов, как фаготист В. Петров, пианисты В. Крайнев и А. Бахчиев, виолончелисты Н. Гутман и В. Тонха, баянист Ф. Липе. В солисте композитор видит одного из главных творцов мистериального действа. «В каждую эпоху приобретает особую актуальность какая-то музыкальная форма. В эпоху Гайдна это, безусловно, форма симфонии. Сейчас же мы чувствуем актуальность формы мессы. Форма концерта сложилась в прошлом, как жест героя-солиста, противопоставляющего себя массе. В нашем веке эта поза героя мне кажется неуместной. Скорее, мне хотелось бы видеть в солисте человека, который переступил порог храма»64. Такой художник возник в лице Гидона Крем ера, обратившегося к композитору с просьбой написать для него скрипичный концерт. Так родился «Offertorium» («Жертвоприношение»), который был создан в 1980 году.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *