Главная мысль сочинения

Главная мысль сочинения, его смысловое резюме появляется лишь в конце пьесы (ц. 40), пройдя различные фазы образных преобразований и интонационного движения. Словом, это характерный пример темы-процесса, исток которой восходит к начальному фортепианному вступлению: здесь уже заложены ведущая терцовая попевка-возглас и лейтгармония (последовательность аккордов, основанная на однотерцовом соотношении).Характеризуя свои инструментальные сочинения, нередко принципиально одночастные, Шнитке подчеркивал, что между разделами (или частями) всегда есть какая-то особая связь, и «связь эта основана на двух противоположных вещах. Первое — очевидно: можно проанализировать темы, найти связи между ними, связи через сходство и через контрасты. Но есть и другое. Есть взаимодействие материала вне его материального родства. Взаимодействие, объяснить которое я не могу. Но оно важнее». Тончайшее взаимодействие всех средств выразительности, контрастность и единство, медитация, драматизм, выходы в сферу жанровости (прелюдия, хорал, вальс и джазовый эпизод в разработке) становятся ведущими аспектами общей драматургии фортепианного концерта.
Среди симфонических полотен С. Губайдулиной, написанных в последние десятилетия XX века, два снискали особую известность — симфония «Слышу… умолкло» и скрипичный концерт «Offertorium». «Я очень люблю „Offertorium» (скрипичный концерт). В нем есть поразительный прорыв — из сферы магического волхвования в сферу религиозного воздействия, — говорил Шнитке. — Я не знаю его программы. Но то, что эта программа несомненно имеет отношение к Евангелию, — это факт, это читается. И, как во многих случаях, когда человек „прислоняется» к этой теме, он вырастает невероятно. Сама тема его поднимает».
Центральной смысловой пружиной творчества Губайдулиной обозначилось соотношение: Дух и Материя, Человек и Вселенная, личность и бессмертие. Губайдулину волнуют не социальные или конкретно национальные проблемы, а общечеловеческие, «вечные» темы, попытку разрешить которые композитор ищет путем объединения западного и восточного сознания. «Вероятно, из-за панрегионального сознания характера музыкальной индивидуальности С. Губайдулиной, а возможно, благодаря феномену женщины-композитора до сих пор невиданного творческого масштаба стиль Губайдулиной трудно соотнести с какими-либо известными современными течениями и направлениями. Ее стиль не принадлежит ни авангардизму, ни структурализму (она не стала ни последовательной додекафонисткой, ни сериалисткой), ни неоклассицизму, ни минимализму, ни „новой фольклорной волне», ни ретро и „новой простоте», ни неоромантизму. Индивидуальность ее стиля лучше всего определяется через всеобщие представления о сущности искусства и бытие человеческого духа».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *