Разноголосица контрастов жизни

В концертах и симфониях практически отсутствует финал — в его устоявшемся, классическом понимании общего итога, завершающей точки. «В моих сочинениях все часто уходит в многоточие или просто прекращается, кончаясь без финала. Это, собственно говоря, пошло с Малера и Чайковского. Я вообще много думал о проблеме финала. И пришел к выводу, что она возникла, когда воцарился атеизм. До этого проблемы финала все-таки не было».Из типологических черт подчеркнем почти обязательное возвращение течения музыки к исходному материалу. Причем замыкание шло не по принципу формальной репризы — имел место выход на коду, семантика которой значительно сложнее и глубже простой функции повтора.
В отечественной музыке второй половины XX столетия делалась попытка запечатлеть разноголосицу контрастов жизни. В их числе 1 -я симфония Шнитке, жанр которой автор определил как «симфония — антисимфония» (1972). Громкий резонанс первого исполнения симфонии в Горьком вызвал поток разноречивых суждений в прессе, журнал «Советская музыка» провел дискуссию (1974, № 10). Как и при оценке 1-й симфонии Шостаковича, далеко не все критики достойно оценили попытку композитора утвердить гуманистическое начало сквозь трагические противоречия современной жизни.
А вместе с тем монументальное полотно 1-й симфонии Шнитке не порывало с традициями классико-романтического симфонизма. Об этом свидетельствуют, в частности, общая концепция четырехчастной формы, жанровая трактовка частей, тематические связи (начальная импровизация повторяется в коде).
Симфония очень емко включила в свой арсенал привычный комплекс средств выразительности 70-х годов: алеаторику всех видов вплоть до свободной импровизации, цитаты-коллажи, пространственные эффекты, стилистические конфликты, наложение «живого» звучания на запись (как и в «Пере Гюнте»), сверхмногоголосие, инструментальный театр.
В те годы не могла не ошеломить театрализация исполнения, свободное смешение мотивов-образов Баха, Бетховена (финал 5-й), Гайдна (заключение из «Прощальной симфонии»), вальсов Шуберта, триумфальных и похоронных маршей, джаза. Весь этот разноликий звуковой мир создавал ощущение зарисовки времени, даже привносил элемент хроникальности (композитор тогда работал над фильмом М. Ромма «Мир сегодня»).
«Полистилистика, взаимодействие стилей дали мне выход из той довольно трудной ситуации, в которую я был поставлен, сочетая долголетнюю работу в кино — и за столом. Было время, когда я просто не знал, что делать: надо было бросать либо одно, либо другое. Этот выход был не только внешним, но и по сути проблемы, потому, что, работая в кино, я не халтурил, а занимался этим серьезно. Сначала, в первые годы, мне было даже интересно писать, ничего не стилизуя, марши или вальсы. Какое-то личное удовлетворение мне это доставляло. А потом наступил кризис, когда я уже не знал, как двигаться дальше. И выходом стала для меня 1 -я симфония, в которой было взаимодействие кино и „стола»».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *